— Что, Роксана, не пришел еще Сила? Эх, беда-беда. Такой мужик хороший, а туда же, запил. А тебе ведь тут почтальон письмо принес, пока тебя дома не было. Держи. От матери?
Роксана обрадовалась.
— Да! От мамы.
— Ну не буду мешать — сказала Матвеевна и ушла.
Роксана углубилась в чтение. Постепенно, лицо ее омрачалось. Мама сообщала, что бабушка год назад умерла. Год был очень голодный. Многие знакомые тогда ушли в мир иной.
Роксана прослезилась, и продолжила читать. Дальше мать написала, что сама она замуж вышла, мужчина хороший встретился, бывший военный, раненный, правда, на ногу хромает, но помогает ей с домашними делами, одной ведь тяжело. Еще она очень рада за дочь, что муж у нее есть, новый, молодой, карточка ей понравилась…
Роксана расплакалась, как все поменялось с тех пор, как она то письмо писала… Мужа привел какой-то новый друг-собутыльник. Силантий на топчан свалился и сразу уснул… Роксана выключила лампу и тоже легла спать, есть не стала. Завтра утром мужа кормить надо будет.
А с утра он снова извинялся, что так получилось. Напился, больше не будет.
— Не могу я так, Сана, прости. Что делать не знаю. А самогонки выпью, так и жизнь не такой поганой кажется — говорил он, оправдываясь. — Знаешь, что я думаю? В деревню нужно вернуться. Здесь делать нечего, а там земля прокормит, и скучать некогда. Как ты думаешь, Сана?
А что она могла думать? Мужик под откос катится с пьянкой этой. А деревня? Да, деревня — это выход… для него. Там у него отец родной, сынок растет и жена законная. Роксане там не место, это понятно. Она ему только мешает.
— Да, ты прав, Сила — кивнула она головой, пряча от него слезы.
— Решено. Вернемся в село. Хату построим, жить будем отдельно, не пропадем… Я сегодня схожу еще в одно место, мне обещали, можно подзаработать. А вечером все обсудим.
Он ушел. А она все обдумав, приняла свое решение.
На рынке шла бойкая торговля. Роксана позвала с собой Матвеевну, и та помогла ей выгодно продать вещи старого мужа.
— Вот, видишь, как хорошо выручили за них! А-то ты ведь отдала бы все за бесценок. А вещи хорошие, добротные. И жить вам на что-то надо — говорила Матвеевна, возвращаясь с рынка.
— Силантий и без меня проживет, в деревню он возвращаться собирается.
— Как в деревню, зачем?
— Там у него родня, земля. Скоро посевная, рабочие руки нужны, вырастит урожай, с голоду не пропадет…
— Не поняла, а ты? — спросила Матвеевна.
— А я решила, в Сибирск поеду, маму навещу, устроюсь куда-нибудь работать. В больницу, например, санитаркой. На медсестру выучусь, как мне доктор Карл Борисович советовал.
— Ты что же, Силантия бросаешь? — удивилась женщина.
— Простите, Лизавета Матвеевна, обманула я Вас, никакая я не жена Силантию. Любовница просто. А в деревне у него жена законная и сынок подрастает, третий год мальчику…
— Эх ты, Сана-Роксана. Ты думаешь, я слепая, ничего не понимаю. Про твою историю, мы с Машей давно знаем, еще до того, как Сила тебя привез. Тимоха по пьяни рассказал про друга своего Силу. Что женился он не по любви, отец приказал. А Сила в чужую жену влюбился и страдал. Потом поехал, чтобы отнять любимую у мужа старого. Тимоха ему даже комнату по дружбе уступил, сказал, такая любовь один раз в сто лет бывает, помочь надо человеку.
Роксана удивилась:
— Так вы все знали? Осуждали меня?
— Да нам-то какая разница, законная ты или нет! Главное, Сила тебя любит, и раз он тебя женой называет, значит, так оно и есть. К тому же девка ты хорошая, скромная, не вредная. А что же теперь? Куда ж ты поедешь, одна, даль такую?
— Раньше я боялась… а сейчас, думаю, чего бояться? Война закончилась, добрых людей больше, чем плохих, познакомлюсь в поезде с приличными да семейными, и буду возле них держаться — рассуждала Роксана — авось и доберусь до мест родных.
— А Силантий как же?
— У него своя жизнь, своя семья. В деревне я чужая. Там все Ганну жалеют. А я даже забеременеть от него не сумела. Мешаю ему только…
— У тебя же тоже мальчик был? Умер.
— Вы и это знаете? — загрустила Роксана — был у меня сынок. Стефан. А я его не сберегла.
— Потому и забеременеть не можешь, не отпустила ты своего сына, вину в себе носишь. Вот и не принимает твое тело ребенка, боится новой боли — рассудила Матвеевна — отпусти, прости себя…
Утром Силантий проснулся с тяжелой головой, опять жуткое похмелье. Подумал: «Хватит пить, за ум нужно браться» Поплелся на кухню, увидел там тетю Машу.
— Доброе утречко, Сила. Что опять головушка болит?
— Болит, тетя Маша. Не угостишь ли рассольчиком огуречным? — попросил Сила и тетя Маша, хитро усмехнувшись, ответила:
— Угощу, почему нет.
Выпил рассол, немного полегчало.
— Роксану не видели? Куда она с утра пораньше девалась?
— Видела. Ушла на станцию, Родя Рябой ее провожать пошел, чемоданчик понес.
— Какой чемодан? Зачем на станцию? — Сила был ошарашен этим сообщением.
— Так уехала она. С нами простилась. Тебе письмо на столе оставила. Пропил ты, Сила, свою жену — заявила тетя Маша.
