— Тогда готовлюсь. — Майя взяла бокал с вином и сделала глоток. — Готовлюсь к тому, что приближается.
— Ты видишь то, что приближается?
— Не слишком отчетливо. Знаю только, что это что-то очень сильное и страшное. Основанное на крови и мести, жаждущее их, питающееся ими. Это растет благодаря им и пользуется слабостью.
— Значит, мы не будем слабыми.
— Оно недооценивает нас, — продолжила Майя: — Но мы не должны недооценивать его. Зло не стесняет себя никакими правилами, не знает, что такое закон и справедливость. Оно обладает умом и может превратиться в нечто желанное.
— Теперь мы вместе. Нас Трое. У меня есть Зак, а у Рипли — Мак. Я бы хотела…
— Обо мне можешь не беспокоиться. У меня есть все, что мне нужно.
— Майя… — Нелл положила дуршлаг и попыталась найти нужные слова. — Даже если… нет, когда мы справимся с тем, что надвигается на нас сейчас, останется еще один шаг. Твой.
— Думаешь, я брошусь со своих скал? — Майя сумела рассмеяться. — Могу обещать, что этого не случится. Для этого я слишком люблю жизнь.
Есть и другие способы рухнуть в пропасть, подумала Нелл. Она хотела сказать это вслух, но прикусила язык. «Что это с ними?» — думала Рипли, прислушиваясь к застольной беседе. В воздухе стоял запах вкусной еды. Самые обычные слова, непринужденный разговор.
«Передай соль».
О господи…
Внутри Рипли что-то тлело, готовое вскипеть, забурлить и сбросить крышку. А все остальные болтали и ели, словно это был самый обычный вечер.
В глубине души она знала, что это всего лишь передышка, время, нужное, чтобы собраться с силами. Но у нее не было ни терпения, ни хладнокровия Нелл, ни спокойствия Майи. Ее родной братец накладывает себе вторую порцию пасты с таким видом, словно все, что ему дорого, не висит на волоске.
А Мак…
«Наблюдает, собирает информацию, анализирует ее, — с беспомощным гневом думала она. — Ученый до мозга костей».
К ним приближается что-то голодное, то, что нельзя насытить никакой домашней едой. Неужели они этого не чувствуют? Оно жаждет крови, хруста костей, смерти и мучений. Жаждет скорби.
И от этого у нее горит душа.
— Я так больше не могу! — Рипли оттолкнула тарелку, и беседа тут же прекратилась. — Мы просто сидим и лопаем лапшу. Это не вечеринка, черт побери!
— К столкновению со злом можно готовиться по-разному, — сказал Мак и положил ладонь на ее руку.
Рипли хотела сбросить ее, но устыдилась.
— К столкновению? Это битва!
— Можно готовиться по-разному, — повторил он. — Например, собраться вместе и разделить трапезу. Это символ жизни и единства…
— Время символов прошло. Пора что-то делать.
— Гнев только питает его, — вставила Майя.
— Значит, оно скоро лопнет, — огрызнулась Рипли и встала из-за стола. — Потому что я просто вне себя!
— Ненависть, гнев и стремление к насилию. — Майя поднесла к губам бокал. — Все эти отрицательные эмоции усиливают его и ослабляют тебя.
— Не уговаривай меня!
— А разве это возможно? Ты хочешь того, чего хотела всегда. Ясных и простых ответов. А если их нет, ты либо пускаешь в ход кулаки, либо отворачиваешься и уходишь.
— Не надо! — взмолилась Нелл. — Сейчас не время ссориться.
— Правильно. Давайте установим всеобщий мир, — язвительно ответила Рипли. Ей было стыдно, но она ничего не могла с собой поделать.
— Хватит, Рипли, — сердито сказал Зак.
— Нет, не хватит! — Дошедшая до белого каления, Рипли повернулась к нему. — Ничего не хватит, пока с этим делом не будет покончено! На сей раз речь идет о чем-то большем, чем нож, приставленный к горлу Нелл и уже обагренный твоей кровью. Я не отдам то, что люблю. И не собираюсь сидеть и ждать, пока оно придет за нами.
— С этим можно согласиться. — Майя поставила бокал. — Мы тоже не собираемся ничего отдавать. А поскольку споры вредят пищеварению, почему бы не взяться за дело прямо сейчас?
Она встала и начала убирать со стола.
— Нелл будет легче, — сказала она прежде, чем Рипли успела вставить ехидную реплику, — если в ее доме наведут порядок.
— Замечательно! — Рипли схватила тарелку. — Да здравствует аккуратность!
Она убежала на кухню и похвалила себя за то, что не швырнула тарелку в раковину. Ах, какое владение собой. Какая поразительная сдержанность…
О боже, как ей хотелось заплакать!
Следом за ней на кухню пришел Мак. Он поставил тарелки на стойку, потом повернул Рипли лицом к себе и положил руки ей на плечи.
— Ты боишься, — сказал он, не дав ей открыть рот. — Мы все боимся. Тебе кажется, что все зависит только от тебя. Это не так.
— Не успокаивай меня, Мак. Я сама знаю, что веду себя, как последняя сука.
— Вот и отлично. Значит, я могу этого не повторять, верно? Мы справимся.
— Ты не чувствуешь то же, что чувствую я. Это невозможно.
— Нет, не чувствую. Но я люблю тебя всей душой, а это почти то же, что чувствовать.
Она позволила себе расслабиться. Только на минутку. Позволила себе прижаться к нему. В его объятиях было так спокойно, так безопасно…
— Было бы куда проще, если бы все это случилось потом.
Мак потерся щекой о ее волосы.
— Ты так думаешь?
