Высвободив руку, Аиртон оборачивается, раскрывает жестом экран заднего обзора. Видит, как махолёт врезается в летуна в форме диска, вместе несутся к целому рою сфер-регулировщиков, исчезают в портальной вспышке.
– Откуда же он такой взялся? – недоумевает Аиртон. – Как такое вообще возможно в наше время?..
– Отказано… – всё верещит Марк, верещит из динамиков кабины, – в доступе отказано…
– Должно быть у того, кто за рулями, – смеётся Фафф, – такие же элариевые мозги, и так же отказали!
– И не говори, – улыбается и Аиртон, – закипели вместе с нейронитом!
Когда Марк восстанавливается, им уже не до смеха – обездвиживает сильным астральным заклинанием, управление переключает на ра-му, и штрафные метки в область ментального знака, конечно, куда ж без них. «Интересно, намного ли умней сканер у отца? – думает Аиртон. – Если не очень, то я ему не завидую…»
Отец Аиртона, Фотий, состоял в особом подразделении при Игле, Слепой страже. То была элита магического надзора, в задачи которой входило одно и только одно – охранять Совет. Состояла стража из пустотников, переживших при установке знака сбой (случалось такое редко, но всё же случалось, и исключительно с пустотниками, в силу их невосприимчивости к ментальной магии). Вёл сбой к тому, что на физическом плане пустотник слеп, причём без возможности восстановления через другие уровни Цепи миров, зато на ментальном обретал возможность не только видеть ментальные знаки, но и воздействовать на них. Отсюда неотъемлемый атрибут каждого стража – сканер, парящий над плечом. Через сканеры стражи смотрят, через сканеры стражи бьют. Облачена же Слепая стража в чёрную броню, и отличительный знак на грудной пластине – белый глаз.
Что до матери Аиртона, Береники, то и работала, и проживала та в Ясене, единственном магополисе Живого леса. До того, как переговорил с ней через обозреватель, представлял эдакой дриадой, вроде «куклы», которой управлял когда-то, но нет, ничего подобного – мать была без вживлённых витаморфов, без симбионтов, по крайней мере внешних. Высокая и статная, она во многом походила на Стеллу из Первых, только волосы не рыжие, а тёмные. Как и у Аиртона. Ещё от матери ему достался цвет глаз – насыщенный зелёный, и цвет этот не менялся, даже когда справа начиналось кружение колёс.
Благодаря ментальному знаку, пусть и временному, Аиртон знал, как начались и развивались отношения, приведшие в итоге к его рождению; простолюдину подобное, быть может, и было б интересно, но не магу, ибо маги знают: ведёт Система, стоит за всем. И в то же время Аиртона тяготило что-то, не давало покоя – будто лишился по вине родителей чего-то важного, едва ли не самого главного. Нечто подобное, возможно, переживал и Фафф, поскольку об отцах и матерях никогда не заговаривали, обходили тему стороной.
Летун на посадочной площадке, а Фафф и Аиртон у ра-мы регистратора, отчитываются перед вышедшими на связь кураторами.
– …Вот так оно и было, – заканчивает Фафф, – можете проверить меня ментально.
– Штрафные метки, конечно, будут сняты, – говорит Алистер, – а Марк проверен.
– И происшествие на магистрали тоже разберём, – добавляет Атхлон. – Дело, безусловно, странное.
– Уф, спасибо, – выдыхает Фафф. – А то я уж подумал, что до Играгуда допущены теперь не будем!
– Даже если б захотели не допустить, то не смогли бы, – отзывается Атхлон, – подобное не в нашей компетенции. Так что допустим, обязательно допустим.
– Но контроль усилим, – замечает Алистер, – чтобы ничего подобного впредь не повторилось.
Метки снимают тут же, у ра-мы регистратора, затем ещё несколько процедур, и Фафф с Аиртоном в телепортационном блоке одного из отделений академии. Стены коридора, ведущего к камере, зеркальные, Аиртон невольно следит за двойниками. Его невысок, зато широк в плечах, сбит крепко. Фафф же наоборот, пошёл не в сложение, а в рост – и так-то долговязый, вытянулся за последние годы ещё больше. Как и всегда, он скор на жесты, скор на улыбку, а в глазах, нет-нет, да и вспыхнет синий огонёк, присущий ментальным магам.
– Не знаю, быть может с моей линией укоренения что-то не так, – говорит, – но прямо не терпится проверить, что у них там, в Играгуде…
– Да, оно заметно, что не терпится, – кивает Аиртон.
– Издеваешься, да? – вскидывается Фафф. – Жаль, не могу заглянуть в твои тайные мыслишки, пустота. Уверен, там в отношении Играгуда тоже много б интересного нашлось!
– Даже не знаю, – отвечает Аиртон честно. – Но «большое плавание», оно же на то и есть, чтобы разобраться.
За последние три месяца сменили уже девять гостиничных цитаделей – то одно раздражало, то другое, то третье. С этой, десятой, всё вроде бы было в порядке, если не считать маленьких окон, больше похожих на иллюминаторы. «Зато из-за окна, – подумал Аиртон, – вчера и состоялся интересный разговор».
Фафф у оконца, высматривает что-то, но так, похоже, и не высмотрев, отворачивается, раздражённо говорит:
