- слушай, давай поедем на машине? Я одно место знаю, там парк заброшенный, деревья, тень – он остановился у черной Инфинити и нажал брелок. Действительно было очень жарко, и Вита с удовольствием залезла в кондиционированное нутро. Салон был отделан светло-бежевой кожей. И они поехали. На светофорах и в пробке, его рука оказывалась у нее между бедер, благо стекла были с сильной тонировкой. Куда они приехали Вита не знала, так как из-за его рук не могла сосредоточиться на дороге. Но парк был действительно шикарный. С какими-то уютными тропинками, скамейками в неожиданных местах они обнимались и разговаривали обо всем и ни о чем. Она рассказывала про Италию, итальянцев, про их жизнь изнутри. Он очень внимательно слушал, задавал вопросы, ему было интересно. Он рассказывал, как начинал свой бизнес, со своим другом. Как они по-первости сами заливали фундаменты домов, как отсеивали рабочих, пока не получились бригады классных специалистов. Говорил, что благодарен отцу, и без его поддержки вряд ли что-нибудь получилось. Ведь вопросы коммуникаций самые сложные при строительстве. И если бы не помощь отца, который продавливал все разрешительные документы, он бы не стал тем, кто он сейчас есть. Вита рассказывала о своей семье, о том, как родители трепетно любят друг друга, как целуются, когда думают, что никто их не видит. Как отец не любит разговаривать по телефону, и всучает маме трубку. Зато потом, заставляет ее повторять весь разговор. Рассказывала о совместных походах за грибами и на рыбалку. Как после месяца брака домой вернулась Тонька вся в синяках. Как выяснилось, что она беременна и они радовались прибавлению семейства. Как появилась Манюня, а отец нажал на все рычаги, чтобы ее ублюдок муж, больше не появлялся у них на горизонте. Вита рассказывала о том, как ей интересно было заниматься в разных кружках, благо у них во дворе был детский центр. Как она успела за свое детство заниматься и художественной гимнастикой, и танцами, и актерским мастерством. Как она любит рисовать и какое удовольствие получает разминая руками глину.
По соседней тропинке шла мать с малышом лет четырех-пяти. Малыш орал, как резаный, а мать с остервенением била ребенка по попе. Картина производила удручающее впечатление.
И ведь ничего ей не скажешь. Пошлет куда подальше – вздохнула Вита – нас родители никогда не били. Даже если мы с Тонькой что-то не то творили. Разговаривали, объясняли, иногда наказывали, тем, что не пускали гулять – Матвей хмыкнул
- знаешь, момент один вспомнил, мы с отцом на рыбалку поехали, палатка костер. Здорово. И вот сидим у костра, вечер, тишина, разлили чай из алюминиевого чайника. Отец блаженствует, подносит кружку ко рту, и вдруг я вижу, у него на руке комар, такой, знаешь, вся задница от крови раздута. Ну, я, не задумываясь, и шлепнул его по руке. От неожиданности отец кружку выпустил, весь чай ему на охотничьи штаны вылился. А мне самому уже и стыдно и смешно. Я только и сумел ему пояснить
- комар – говорю. Отец сопит обиженно, а потом захохотал и говорит – знаешь, как это называется? Медвежья услуга – а ведь мог и подзатыльник отвесить. Правда один раз все-таки вломил мне ремня. На всю жизнь запомнил. По телевизору, показывали какой-то сюжет, там мальчишки костер жгли и баллончик кинули. Баллончик взорвался, и мальчишка остался без глаза. Отец с меня слово тогда взял, что костер я буду жечь, только в присутствии взрослых. Я пообещал. И буквально на следующей неделе сосед Артем уговорил пойти за дом, костер жечь. Я и пошел, как дурак. Ну что, весело, костер пожгли, потом пошли в футбол играть, о времени забыл. А оказывается, я давно уже должен был быть дома. Я во время не пришел и отец пошел меня искать. А ему ребята говорят, «они с Артемом за домом костер жгли, а потом в соседний двор побежали в футбол играть». Ну в общем пришел я домой, а дома отец с расспросами. Я виляю как уж. Говорю, мы с Артемом подошли, костер уже горел». А он «пошли к Артему». По дороге я раскололся. Вернулись мы домой, и впервые в жизни отец снял ремень и отходил так, что я неделю на задницу сесть не мог. Но перед тем как бить, сказал «учти, я бью тебя не за то, что ты жег костер, а за то, что слово не держишь. И за вранье. Вранье, как снежный ком, имеет свойство разрастаться и в конце концов погребет тебя под собой». На всю жизнь это запомнил. Иногда и хочу соврать, но вспоминаю отца и язык не поворачивается.
Так они и бродили по тропинкам, делясь друг с другом своей жизнью.
Они купили пакетик орешек и кормили белочку, которая спустилась к ним с ветки. Потом Матвей взял ее за руку и повел куда то в заросли. Перед ними открылся маленький заросший прудик с плавающими в нем утками.
Они ели шашлык в открытом кафе, не чувствуя вкуса, не могли отвести взгляды друг от друга. Бродили по дорожкам. Целовались. Уже темнело, когда они вернулись домой. Раздеваться начали еще в предбаннике
