Учитывал. Усиленно работал над созданием нужных документов. Изучал карты, благо память позволяла. Готовился сам. Готовил Анастасию не только морально и духовно. Учил её обращаться с оружием, разбирать его, чистить и даже стрелять. Для этого нашли недалеко от дома тир работников охраны железной дороги. Там мемохарб обработал кого следовало жёстким гипнозом, и молодых людей всегда пускали пострелять в оборудованном для этого месте.
Примерные даты отъезда, Киллайд назначил на начало марта, когда морозы спадут и даже простейшее путешествие на поезде станет не в пример комфортнее.
С документами тоже особых сложностей, вроде как не предвиделось. Изначально помог всё тот же незабвенный товарищ Шикалов, работавший в вербовочном центре. Он перед своим «уходом» снабдил мемохарба кучей бланков строгой отчётности, предоставил массу полезной информации, и познакомил как с парочкой коллег, так и с несколькими работниками паспортного стола. Этого хватило, вкупе со скромными подарками и ненавязчивым вмешательством в мозги аборигенов, для обеспечения юной парочки не только проверенными и неподдельными бумагами, но и новыми документами. Вроде и не нужны, но на всякий случай сгодятся.
А изменить свою и подруги внешность, подстраиваясь под новые фотографии, Киллайд умел изначально. Ещё и на работе у себя, в лаборатории мединститута набрал нужных средств, ингредиентов, сделал особые смеси и теперь мог в течение получаса трансформировать цвет волос и кожи. Да и важные реперные точки на лице у него получалось сместить в нужную сторону что себе, что своей ягодке.
Вот они вместе и тренировались, приготовив для себя три варианта, то есть целых три запасных комплекта документов и три комплекса маскирующих компонентов.
34 глава
Чем ещё занимался Киллайд последние месяцы и недели пребывания в Иркутске?.. Помаленьку благодетельствовал, поддерживая небольшой круг своих новых друзей и знакомых. Помог, например семейству Эрдэров купить новую мебель в квартиру всего за «четверть» её стоимости. Дескать, подвернулся удобный случай, надо брать. Ещё и половину денег для этого одолжил. А что бывший хозяин этой мебели, проворовавшийся интендант пошёл под трибунал, так это честных граждан не касается.
При этом очень часто молодожёны щедро угощали профессора, как у себя дома, так и заскакивая к ним в гости. Ибо, несмотря на денежную реформу и некоторое улучшение с продуктами в первые недели после этого, обстановка с питанием всё равно оставалась тяжёлая. Многие, в том числе и преподаватели высших учебных заведений, вели полуголодное существование. И это несмотря на свои более чем внушительные зарплаты на то время.
Также удалось отыскать двух священников, вера которых была не столько фанатична в некое божество, сколько свою жизнь они положили на алтарь христианского милосердия и гуманитарного сподвижничества. Они рьяно защищали несчастных и несправедливо обиженных, помогали чем могли бедным, рвались навести порядки в детских домах, боролись за возвращение пастве обустроенных под склады и клубы церквей. При этом сами не стяжали, жили невероятно скромно и являлись примерами истинного подвижничества.
Вполне понятно, что некоторые рьяные представители советской власти очень не любили этих священников, всеми силами противились их деятельности, старались их скомпрометировать, а то и пытались пришить криминал да и отправить в лагеря. Но… Авторитетным клирикам сильно повезло, что в последнее время партия приняла несколько постановлений, дающих некоторую свободу церковным деятелям в частности и самой церкви вообще. То есть политика уничтожения религии претерпела значительные послабления. Вот священники этим и пользовались.
А Киллайд воспользовался самими священниками. Тем более что никакого гипнотического влияния на тех не требовалось. Они рады были любым финансовым пожертвованиям, не интересуясь их происхождению и не собираясь докладывать властям о таких щедрых поступлениях. Скорей оба священнослужителя готовы были взойти на костёр, чем уронить хотя бы копейку в потные ручки советских чиновников.
Вначале работники местного культа получили сравнительно небольшую порцию средств. Зато потратили её почти моментально. Проследив, куда ушли его пожертвования, мемохарб признал эти вклады полностью правильными, своевременными. После чего подкинул деньжат вдвое больше. Ну и напоследок, уже перед самым своим отъездом сбыл в распоряжение «батюшек» все лишние деньги, мешающие в дороге. Как он выяснил в далёком будущем, все средства, до последнего рубля были потрачены на благотворительность.
