Она выстрелила по белкам, сиганувшим с высокого дерева, когда до Горана тем оставалось совсем чуть-чуть. Две тушки отбросило свинцом, а последнюю Зарина располовинила в прыжке ударом кинжала.
Приземлившись, она с трудом устояла на ногах. Осмотрелась. Не обнаружив новых противников, перевела дух. И тут ее начало трясти. Горан, похоже, сталкивался с подобным, а потому крепко обнял пленницу и держал так до тех пор, пока ее не перестало лихорадить.
– Отпусти! – возмутилась Зарина, когда пришла в себя.
– Буянить не будешь?
– Нет. Что это было со мной?
– Видать, девонька, ты в раж вошла. Такое состояние у рыкарей бывает, но они к нему готовы, тебя же откатом накрыло.
– В раж?
– А иначе как бы смогла выше меня подпрыгнуть, да еще в прыжке двух тварей подстрелить, а третью перерубить? Сие обычному человеку не под силу.
– Я? В прыжке? – Зарину слегка покачивало, в ушах звенело, да и зрение еще не окончательно восстановилось.
– Идти-то сама сможешь?
– А ты меня, никак, отпустить вздумал?
– Отпустил бы, коли тут лежать бы остался. И ведь ты могла это устроить, не так ли?
– Мы бились вместе, воин, а предавать соратников – все равно, что душу отдать дьяволу. Меня так учили.
– Хорошие у тебя были учителя, Зарина, и сама ты боец справный.
– А ты меня отдашь иноземцам на растерзание. Совесть не замучит?
– Так нет у меня ее давно. Утерял и найти не пытался. А слово дадено до этой славной сечи, потому придется передать тебя с рук на руки, как бы иного ни хотелось.
– Начинаю жалеть, что меня не сожрали те рыжие твари. О, придумала! Ты, когда приедешь к шведам, так и скажи: загрызли пленницу зубастые.
– Не пойдет. Тогда бы пришлось твою красивую головку привезти.
– На чем привезти? Скакуны-то наши все разбежались. – Зарина понимала, что сейчас не в состоянии совершить побег, но она надеялась, что скоро слабость уйдет и тогда у нее появится прекрасный шанс.
– Это небольшая беда, – ответил Горан и свистнул.
Его скакун тут же объявился на полянке.
– А остальные лошадки где?
– У них были плохие учителя, девонька.
– На одном коне с тобой не поеду. Давай второго найдем, наверняка недалеко ускакал.
– Нет у нас времени на поиски. – Горан сжал висевший на груди медальон.
К одежде Зарины был пришит примерно такой же, он-то и сработал, заставив девушку мгновенно уснуть.
Подхватив пленницу, воин вскочил в седло:
– Хороша девка. Ежели тот Данила хоть наполовину таков, как о нем говорят, должен ее выручить. Ну а я кое-чем подсоблю. Все-таки мы бились вместе, и сеча была славной.
Королю Швеции лишь недавно исполнилось двадцать пять, но выглядел он старше своих сверстников. Высокий стройный блондин с тонкими чертами лица обладал цепким взглядом и в целом производил впечатление сурового правителя. Но только до тех пор, пока не начинал говорить, – его речь звучала неожиданно мягко и спокойно, словно обволакивая собеседника. Многих его манера разговора вводила в заблуждение, ведь в задушевной беседе нет-нет да и ляпнешь невзначай чего лишнего. А монарх еще и разовьет тему в нужном направлении… Нередко бывали случаи, когда высокопоставленный проситель выходил после аудиенции в полной уверенности, что его дело благополучно улажено, а на следующий день по приказу его величества все имущество посетителя уходило с молотка.
От других европейских правителей Карл Семнадцатый отличался еще и тем, что не приговорил к смертной казни ни одного из своих подданных. Он считал чрезмерной роскошью разбазаривать людские ресурсы, которые можно превратить в бесплатную рабочую силу или продать особо провинившихся тем же гномам. И казне доход, и отношения с чужаками отличные.
Король Швеции считался весьма образованным человеком: знал несколько языков, в том числе прекрасно владел речью Московии. Имел обширные познания в истории, математике, мог при необходимости и врачеванием заняться. Однако главной страстью монарха были политика и военное дело.
Карл воевал уже третий год, существенно поправив финансовое состояние Швеции за счет грабежа захваченных территорий и продажи пленников, которых покупали не только гномы. Работорговцы весьма охотно брали русских, самым ходовым товаром считались юноши и девушки. Из первых получались неплохие турнирные бойцы, а вторых по хорошей цене скупали для восточных гаремов. Правда, и пленить их было сложнее.
Как раз этому вопросу и было посвящено нынешнее утреннее заседание военного совета.
– Господа, меня чрезвычайно удивляет наша нынешняя военная кампания, – мягко начал король. – Вчера мне доложили размер потерь при взятии Дорогобужа. Скажите на милость, как при таком численном превосходстве в оружии и живой силе вы умудрились потерять три сотни моих бравых солдат?
Совет состоял из риксмаршала, риксадмирала, самого короля и трех представителей риксрода, собравшихся в одной из комнат городской управы Дорогобужа.
– Русские умеют воевать, ваше величество. В этом мы убедились еще под Псковом.
– Убедились, но выводов не сделали? Это нелогично, мой друг, – слегка пожурил маршала Карл.
