— Чо, шалава, не врубилась? А попала! Ой, попала! Ой, влетела! По полной программе ответишь! Раком будешь на коленях ползать. Умолять, чтоб дал отсосать. А я не дам, хе-хе.
Довольные развлечением подсобники заржали. Один, не удержавшись, встрял:
— А по што, ет дело, ет можно. Да надысть споначалу ей зубы повышибать. А то, чего доброго, еще откусит енто-самое. Злобная сучка.
— Тебя, болван, не спрашивают. Давай работай! — Навел порядок среди своих подручных работников мастер.
— А ты, — черный обратился к палачу, — не переусердствуй. Чтоб до вечера не издохла.
— Не извольте беспокоиться. — Льстиво лыбился краснорожий. — Мастера у нас знатные. Все бу зделано в достаточности, как изволите.
— То-то. — Пригрозил пальцем Локи. — Чтоб могла подмахивать. Говорят, — подмигнул сенешалевне, — здорово это у нее выходит. Моим пацанам по кайфу покатит.
— Ах, ты быдло! — Гильда перебарывала панический ужас от соседства черного негодяя. — Вот придет Сигмонд, он тебе обтрясет пыль с ушей. — И тебе. — Обращаясь к краснорожему, — и тебе, — поворачиваясь к палачу.
— Ври, ври. — Отозвался краснорожий. — Будет и Сигмонд здесь. И с него поспрашаем о мерзостях колдовских ваших.
Черный подошел к столу. Уже деловым тоном спросил:
— А что, Сигмонда еще не привели?
— Сейчас доставят.
— Аккуратнее с ним. Очень опасен.
— Только не тут. Да я распоряжусь, целый отряд за ним вышлю.
— Пусть будут внимательны. Ловкий, бестия. Я скоро буду, только с дороги переоденусь. — А про себя подумал: — на кой мне хрен переодеваться. А, вот, кое что из снаряжения захватить необходимо. Стилла надо мочить технично, чтоб их преимущественное величие хай не поднял. Есть у меня специзделие, один укольчик и кранты. Врачи определить не могут, а местным и подавно не просечь. Помер витязь на дыбе, слабаком оказался. Знать его судьба такая.
— Бдите. — И, опять грязно подмигнув Гильде, вышел из комнаты.
— Будьте покойны, мастер Локи, здесь ему не Грауденхольдский замок. — Вослед уходящему сказал красномордый и обтер рукавом пот со лба. Кивнул палачу.
Допрос продолжался.
Тяжело отпускал наркотический сон. Перед глазами в цветных кругах плыли фантастические видения. Саднило в запястьях, все тело ломило. Сигмонд опять провалился в забытье.
Больно и муторно. Окровавленная полевая трава у стен Перстня. Кинжал в руках самоубийцы. Лорд Хейгар, граница тамплиерская. Сверкающая гладь реки, Сигмонд с Гильдой, смеясь, скачут на конях. Харчевня. Жирномордый трактирщик, гнусаво лебезит, выставляет миски. В глазах расплывается черное пятно. — Гриб-сонливец, — пытается подняться Гильда, но падает лицом на столешницу. Темнота, темнота, темнота.
Следующее пробуждение было окончательным. Боль в руках чувствовалась весьма основательно. Воняло подземной сырой гнилостью и еще какой-то дрянью. Чья-то добрая рука оставила зажженный факел, и в его смрадном свету разглядел Сигмонд своды каменной темницы, гнилую солому на осклизлом полу, и в углу источник зловония — истлевший костяк, прикованный ржавой цепью к противоположной стене.
Видать оставила факел не добрая душа, а злокозненное намерение показать узнику его дальнейшую судьбу, вызвать отчаянье безнадежной предопределенностью грядущего. Стала ясна и причина боли — Сигмонда приковали, вернее почти распяли на стене крепкими стальными обручами.
— Ох, милые сердцу моему, нравы феодальные. Святая простота, наивное доверие к железу, камням и подвалам. — Благодушно думал Сигмонд. — Куда сравнить эти наивные ухищрения с лицемерной стерильностью, циничной антисептичностью камер Син-Синга. С их бестеневым круглосуточным освещением, с обычными и инфракрасными телекамерами, с микрофонами, датчиками движения и лазерной сигнализацией. С бессонной охраной, перекличками, проверками и ночными шмонами. А в этом замечательном, наилучшем из миров мире, даже двери цельные, без окошка и кормушки. Значит охрана должна заходить в камеру. Какая роскошь!
Сигмонд с трудом, голова еще была тяжелая и сосредоточить взгляд было непросто, посмотрел на свои оковы. — Нет, право, народ здесь прелестный в своем простодушии. — Умилялся беглый каторжник Стилл Иг. Мондуэл. Склепанные наскоро тамплиерские наручники, оказались слишком широки. Они не шли ни в какое сравнение с самозатягивающимися браслетами из легированных сплавов.
— А как он одет? Боже небесный! Они даже не удосужились его обыскать. Доспехи сняли, мечи отобрали, из-за пояса саи вытащили, вытащили и захалявные ножи, а в карманах и кармашках оставили целый арсенал. Во дают! Нет, это вам не Син-Синг, с рентгеном, ультрозвуковым и врачебным досмотром, это значительно лучше.
Туман в голове постепенно рассеивался, благодушное настроение улетучивалось. Хватит миловаться, пора браться за дело. Не висеть же так до второго пришествия. Стражи. — Вы мне тут, друзья, представление со скелетом и цепями устроили. Шоу захотелось? Я вам покажу что такое настоящее шоу. Бездари!
