— Что?! Чтобы обвинили моего сына еще черт знает в чем?! Ну уж нет! Я посеяла в них зерно сомнения, что смерть моего мальчика случайна, вот пусть и ищут убийцу. Тогда и выяснится, кто подкинул ему эти вещи! Мне они ни к чему, от них дурно пахнет!
— А что вы хотите от нас? — спросила хозяйка дома.
— Я надеялась, что вы хоть чем-то поможете мне… Я боюсь оставлять эти сокровища у себя дома, так как думаю, что за ними ведется охота.
«Она тронулась от горя», — мелькнула мысль у Евы.
— Вы заметили что-то подозрительное? — из вежливости поинтересовался Дмитрий.
— Сами эти сокровища уже подозрительны! — фыркнула Светлана Николаевна и добавила. — Да! Я заметила подозрительное! В последнее время ко мне в дом ломится какая-то сумасшедшая женщина. Она утверждает, что Глеб был ее личным тренером. И якобы дал ей большую нагрузку на тренажере со штангой, и она получила серьезную травму позвоночника, у нее там что-то лопнуло. Нахалка! Глеб был хорошим тренером! Теперь ей нужны деньги якобы на дорогостоящую операцию. Я объяснила этой нахалке, что моего мальчика больше нет, но она все равно требует какие-то деньги с меня, горем убитой матери, и все время рвется в квартиру. Я подумала, вдруг она хочет забрать эти украшения и замести все следы?
— Это не Кристина? — спросила Ева.
— Я еще в своем уме! Если бы это была та мерзавка, мы бы уже говорили с ней в другом месте! Нет. Эта женщина мне не знакома, но от этого она не менее подозрительна! Я боюсь оставлять эту коробку у себя, вдруг нахалка вернется, когда меня не будет дома, и обворует квартиру, чтобы достать деньги на операцию?!
— Мы-то чем можем вам помочь? — никак не доходило до Евы.
— Я оставлю драгоценности у вас на время, хорошо? — засобиралась Светлана Николаевна. — Пока все не прояснится. Здесь их точно никто не найдет…
— Э… так не пойдет, Светлана Николаевна, я не хочу… эй, постойте! — Ева пожалела, что у нее на двери простой замок.
Светлана Николаевна оказалась очень проворной для своего возраста женщиной. Она бегом кинулась к двери, на лету отодвинула щеколду и выскользнула наружу, только удаляющийся стук каблуков по лестнице напоминал о ее визите. Затихающий топот ног и груда золота на кухонном столе…
— Да-а, — протянул Дмитрий, — мне ее не догнать, и тебе не советую. Все равно нам не всунуть это добро ей обратно. Эта женщина уже пришла с твердым намерением оставить украшения у тебя в квартире.
— Бред какой-то! — возмутилась Ева, захлопывая форточку, так как ее зазнобило на нервной почве от этого посещения.
— Никогда не попадал в более нелепую ситуацию, — пробормотал Дмитрий, — а ты знаешь, здесь украшений на баснословную сумму…
— Откуда ты знаешь? — побледнела Ева, как будто, если бы там лежали дешевые сережки, то это меняло дело.
— Кое-что понимаю в безделушках, профессия обязывает, — ответил Дима. — Здесь натуральные сапфиры, рубины, изумруды, бриллианты, исключительно драгоценные камни.
— Кошмар! — опустилась Ева на табуретку, где только что сидела Светлана Николаевна, и схватилась за область сердца. — Что будем делать?
— Не знаю, — пожал плечами Дима. — Вовремя я вернулся, «сестренка».
— Не богохульствуй! Почему она не отнесла это добро в милицию?
— Ты же слышала ее объяснения, чтобы Глеба посмертно не обвинили…
— В чем?
— Да мало ли в чем! В скупке краденого! В грабеже!
— А если это правда?! — пришла Ева в ужас. Перед ее глазами предстала живописная картина, как Глеб, поигрывая мышцами, отбирает кошельки и украшения у перепуганных женщин в подворотне.
— Все может быть…
— А при чем тут мы? Есть сейфы в банке, в конце концов! — не унималась Ева.
— Я думаю, что Светлана Николаевна интуитивно боится, что Глеб действительно в чем-то замешан, что придут с обыском в ее квартиру, что за ней следят и сейф в банке тоже обнаружат…
— А она не боится, что я отнесу украшения в милицию или продам их? — возмутилась она.
— Твоя порядочность у тебя на лице написана, а в милицию ты не пойдешь.
— Почему?
— А что ты там скажешь? Эту бредовую историю? Кто поверит, что нам принес коробку ювелирных украшений неизвестно кто и мы не смогли от них отказаться… Знаешь, что про нас подумают?
— Что?
— Что мы сами поснимали их с людей, а теперь нас замучила совесть. Потом у матери Глеба, Светланы Николаевны, если ее так действительно зовут, есть одно преимущество.
— Какое? — насторожилась Ева.
— Она знает наш адрес, а мы ее нет. Мы не можем вернуть ей этот пакет назад.
Ева погрустнела, но тут в дверь снова позвонили.
— Ой, это, наверное, Светлана Николаевна одумалась и вернулась!
Ева вспорхнула и понеслась к входной двери. Там, виновато переминаясь на коврике перед дверью, стоял следователь Тарасов Степан Олегович.
— Вы?! — выдохнула она, меньше всего ожидая его увидеть.
— Я… можно? Чтобы вас не вызывать повесткой, я решил заехать к вам на служебной машине.
Ева тупо смотрела через него на лестничный пролет, перед ее мысленным взором лежала куча драгоценностей, снятых с людей, а то и с трупов. Причем в данный момент все это находилось у нее на кухонном столе.
— Дима! — закричала она диким голосом, — к нам следователь!!
