Наконец они спустились вниз. По всей видимости, это была самая глубокая комната, дальше под ними был уже только материковый камень. В середине комнаты темнела плита, под которой оказалось жерло колодца с черной водой. Рядом была плита, вырезанная уже из какого-то голубоватого камня, причем фонарик Антрига не мог хорошо освещать эту плиту. В этом, видимо, и заключалось волшебство этой комнаты. Сам Виндроуз неподвижно стоял на одном месте, словно потеряв все свои силы. На полу было видно, что тут в свое время кто-то очертил мелом большой круг. К чему он здесь? По бокам синеватого камня были вырезаны по три ступеньки. Кажется, это было некое подобие алтаря. И все, больше ничего, кроме этих камней и темноты.
— Это и есть то самое, да? — спросила недоуменно Джоанна, глядя на плиту.
Антриг утвердительно кивнул. Скупой синеватый свет его огонька показывал, как напряглось и заблестело от пота его лицо.
Джоанна посмотрела на чародея, и ей сразу не понравилось выражение его лица — там ясно читался какой-то ужас.
— Ты… Ты… ты что, — забормотала она, — видишь там что-то такое, чего я не вижу?
— Я вижу там только прошлое, дитя мое, — пробормотал Виндроуз, — только давным-давно минувшее, — тут он с широко раскрытыми глазами повернулся к ней, — да, ошибки быть не может, это и есть то самое место… Это центр цитадели, тут находится и источник его силы. Тут находится его будущее. Это место, где он, а может быть, и я сам, заправляли его громадным волшебством.
— Ты? — подозрительный голос Кериса зазвучал уже как крик и многократно отразился от каменных стен и сводов подземелья.
— Антриг поглядел на алтарь, потом отвел глаза от синеватой глыбы.
— Понимаете, — начал он, — есть такие виды волшебства, которыми старому человеку оперировать очень трудно. И он, — тут Антриг оглядел своих примолкших спутников, — тут концентрировалась его сила, и я вам скажу, друзья мои, что мы попали в источник. Мы сами теперь как бы его сила, — тут Антриг сделал легкий жест рукой, и яркий свет залил все помещение. Он отражался от темной воды, безмолвно стоявшей в вырубленном в камне колодце. Теперь можно было убедиться, что в этой пещере ничего больше действительно не было…
— Но там все эти чудовища, они-то как… — начал было Керис.
— Они и не собирались охранять все это, — пояснил Антриг, — к тому же, если ты внимательно смотрел на их морды и оскаленные зубы, то можно было без труда заметить, что они травоядные. А мы с вами стоим сейчас на пересечении энергетических линий. Когда Пустота открывается, то энергия на время перестает течь по линии… Пока я этого не чувствую… Что касается этих чудовищ, то я уже сказал, что они для нас безвредны.
— Безвредны? — негодование прямо-таки било из Кериса.
— Относительно безвредны, — свет же в пещере стал снова постепенно гаснуть, и в конце концов превратился в слабое мерцание, словно тут горели свечи. Антриг медленно направился к каменной арке, которая вела снова в лабиринт и наружу.
— Безвредны по сравнению с кем? — упрямый Керис рванулся за Антригом.
— Безвредны по сравнению с тем, как если бы вдруг что-то более разумное попало в наш мир, — пожал плечами расстрига-кудесник.
Больше никто из них не проронил слова. До тех пор, покуда они не выбрались наружу, на поверхность земли. За это время успело порядочно стемнеть. Перед тем, как окончательно выйти из подземелья, Антриг некоторое время внимательно прислушивался к доносящимся сверху звукам. Поднявшись немного повыше, Виндроуз осторожно высунулся и стал наблюдать за местностью. Так и есть — послушники Церкви залегли на соседних холмах, наблюдая за развалинами. Несмотря на всю свою решимость и военную подготовку, Они не находили в себе смелости приближаться к руинам обители Сураклина под покровом темноты. Впрочем, понять их было можно — наверняка гигантская медуза будет сниться многим из них до конца дней. Осторожно выйдя из укрытия, путешественники натолкнулись на мертвую лошадь Костолома. Рядом с нею валялись обугленные останки этой самой твари, что наделала такой переполох. Тут же валялись в беспорядке клочки одежды, пропитанные кровью. Вообще, вся трава была забрызгана кровью и слизью. Керис поднял с земли кусок человеческой руки — несомненно, это была рука Костолома. Кое-где мясо было обглодано, и сквозь порванные сухожилия, покрытые запекшейся кровью, торчала сахарно-белая кость. Антриг только посмотрел на эту руку, кисть которой была до сих пор обтянута сафьяновой перчаткой, но ничего не сказал.
Только тогда, когда они, проскользнув мимо часовых, поднялись на один из холмов, Джоанна спросила:
— Но если компьютер Сураклина находится все-таки не в цитадели, то где тогда он еще может быть?
— Да где угодно! — досадливо передернул плечами Антриг.
