Тихий голос Антрига прозвучал, как щелчок кнута в мертвой тишине. Джоанна, которую мутило от нестерпимой вони, с трудом поняла смысл сказанного. Но она слегка подрагивающей рукой приняла-таки из рук Антрига факел и дубовый шест, хотя ее слух инстинктивно цеплялся за раздававшийся снаружи лязг засовов — крестьяне запирали за ними двери на замки, чтобы было надежнее, чтобы они не смогли вырваться. Но Антриг, не обращая на это никакого внимания, деловито встал на колени и принялся чертить на каменном полу большой круг мела, который он достал из кармана. Круг получался довольно правильным — должно быть, Виндроуз практиковался в таких художествах, подумала Джоанна, немного успокаиваясь. В церкви было не слишком светло, но зато теплее, чем снаружи.
Девушка поняла, что эта церковь была просто наполнена особым злом, с которым ей до сих пор не приходилось сталкиваться. Этим злом дышала темнота, о ней напоминала отвратительная вонь, которая словно пропитала каменные стены и поддерживавшие потолок столбы. Даже пламя факела горело не в полную силу из-за большой плотности зла. Теперь Джоанна уже понимала, почему крестьяне были объяты таким ужасом.
Антриг принялся обводить контуры круга, и постукивание мела о гранитные плиты пола вывело девушку из состояния оцепенения. Джоанна невольно залюбовалась поддерживавшими потолочный свод колоннами — они были все покрыты резьбой, и ни один столб не был копией другого. Вдруг ее руки задрожали — факел подозрительно зашипел. Потом раздался скрип — это было уже знакомо, так скрипел кожаный пояс Антрига, который все еще ползал по полу. Он уже нарисовал вокруг них второй, внешний круг. И теперь в этом круге он старательно вычерчивал пятиконечную звезду. Джоанна знала про такие штучки достаточно, и потому поняла, что ни в коем случае нельзя переступать пределы внешнего круга.
И тут началось… Где-то за дальним рядом колонн почудилось какое-то движение.
Вдруг раздался какой-то хруст, напоминавший хруст ломаемой фанеры, но только более тихий. А потом еще сильнее пахнуло гнилью и повеяло каким-то могильным холодом. Джоанне показалось, что однажды она уже чуяла подобный запах — когда пробиралась по Пустоте. Только без паники, несколько раз повторяла она себе, стараясь дышать ровно и глубоко, не давая сердцу биться и провоцировать себя на страх. Ведь если страх все-таки захлестнет сознание, то тогда захочется бежать, а бежать здесь некуда. Этот могильный холод словно въедался под кожу, даже дышать, и то было холодно. Шевелиться не хотелось вовсе, нападала какая-то вялость. Джоанна подумала, что это даже лучше, потому что она не сможет визжать, если что.
Наконец Антриг поднялся, на его лице блестел пот. Он молча принял из рук Джоанны факел и дубовый шест. Наконец он сказал совершенно спокойно:
— Джоанна, сядь там, где ты стоишь. Закрой лицо ладонями. Заткни уши. Я думаю, что мне придется ударить первым. Но только прошу тебя — не двигайся с места! И ничего не бойся!
Джоанна даже не стала вытягивать из него никаких подробностей. Она поспешно плюхнулась на колени, прижала к животу свою самую большую драгоценность — кошелек, в котором, как известно, лежала та самая дискета, — и обхватила голову руками, как рекомендовали делать в случае ядерного взрыва на занятиях по гражданской обороне. Антриг же тихо положил все еще горящий факел рядом на пол и выжидательно встал, сжимая в руках шест с железным наконечником. Кстати, он засучил почти до колен свою мантию, и Джоанна, глядя на медные пряжки его башмаков, почувствовала себя несколько увереннее. Вдруг ей захотелось превратиться во что-то маленькое и не видеть, не слышать всего этого кошмара, не ощущать его запаха.
И вдруг где-то в темноте, за колоннами, что-то стукнуло об пол.
Впрочем, это мог быть удар о стенку или о какой-то другой достаточно твердый предмет. Затем еще несколько осторожных стуков, и вдруг раздался такой жуткий удар, точно в пол ударила молния. Затем эти удары стали раздаваться все быстрее и быстрее. Джоанна повторяла себе, что это всего лишь звуки, и ничего больше. Ведь сколько до сих пор еще неизученных природных явлений! Но руки ее дрожали все сильнее, она еле подавляла в себе страстное желание закричать. Но она упорно повторяла, что это просто шум, потому что что-то должно шуметь, подобно тому, как бывает темно из-за поворота земного шара. И запах потому, что абсолютно без запахов воздух никогда не бывает…
Но нет. Нет!
