— Уже желание поквитаться с Сураклином есть настоящее безумство! — отпарировал Антриг, — не говоря уже о наших блужданиях по Ферриту в такую погодку! Впрочем, мы все уже давно безумцы, так что ничего не попишешь! Но нам обязательно нужно туда попасть, чтобы сделать кое-какие выводы! — тщательно вытерев руки о полотенце, Антриг, поморщившись, поднял с пола упавшую свечу и поставил ее в подсвечник, удалив предварительно остатки прежней, сгоревшей свечи. Сейчас было утро, но небо было все равно хмурым — видимо, собирался снегопад. Предчувствуя еще большее потемнение, слуги разносили по комнатам свечи. Антриг, словно глядя куда-то вдаль, задумчиво скатывал в шарик оплавленный воск. Глаза его как-то странно поблескивали. Наконец он, положив шарик на подоконник, вдруг неожиданно вытащил шпильку из своего кружевного жабо и принялся выцарапывать ее острым концом на поверхности шарика какие-то непонятные знаки.
— Керис, ты останешься здесь, — подал наконец голос Виндроуз, — этот шарик называется лайпой. Положи его куда-нибудь на видное место и внимательно за ним наблюдай. Если он вдруг покраснеет, то раздобудь как можно скорее лошадь и во весь опор скачи в деревню! Но только когда будешь въезжать туда, гляди в оба! Если же шарик почернеет… — тут Антриг замолчал и, вздохнув, выдавил, — если лайпа почернеет, то боюсь, что тебе придется ловить Сураклина самостоятельно!
Неужели это столь важно? — спросила Джоанна, примеряясь к новому полушубку. Правое плечо приятно оттягивал ее кошелек. День клонился к вечеру, но ветер продолжал завывать с прежним упорством. Девушке показалось, что она так продрогла на холоде за всю предыдущую неделю, что проведенных в доме дворянина суток оказалось вовсе недостаточно, чтобы окончательно согреться. Впрочем, если бы теперь, на пути из дома гостеприимного хозяина в объятую ужасом деревню Антриг сказал ей, что это была всего лишь шутка, испытание ее воли, она все равно не согласилась бы повернуть назад и погрузиться в блаженное тепло.
Еще издали они увидели шпиль той самой проклятой церкви, как выражались крестьяне о своем недавнем святилище. Даже Грир, которая всю дорогу посвящала путешественников во все подробности случившегося, при виде шпиля церкви испуганно замолчала. И тут со стороны церкви подул ветер — и сразу пахнуло трупным запахом. Грир передернуло. Антриг невозмутимо сказал Джоанне:
— Что-то смотрю я на эту церквушку, и у меня возникают дурные предчувствия! Я все надеюсь, что то, что там внутри находится, не имеет к Сураклину никакого отношения. Но может как раз оказаться и наоборот!
Когда они преодолевали последние пять миль, жители деревни и вовсе примолкли. Джоанна несколько расспрашивала их о каких-то мелочах, но получила неизменно сухие и однозначные ответы. Словно крестьянам кто-то жернова на шею повесил! Пройдя еще немного, они вдруг остановились — взгляды всех были прикованы к шпилю церкви и колокольне, острой, словно рыбья кость.
— Антриг, — нарушила тишину Джоанна, — скажи мне, — кто такой этот Бог Мертвых?
Тут же Джоанна вдруг уловила в воздухе какое-то незнакомое движение, похожее на прикосновение ветра в спокойную летнюю погоду. Но что это было, если ветер и так бушевал уже дальше некуда, а она ощутила словно бы прикосновение к себе? Джоанна была явно не одна, кто почувствовал это — крестьяне заохали и принялись поспешно бормотать разные молитвы. Антриг продолжал внимательно посматривать на церковь.
— Бог Мертвых, как считают многие, — наконец прервал Виндроуз созерцание, — это повелитель Ворот, которому когда-то давно поклонялись земледельцы. Со временем его имя обросло самыми невероятными легендами! Бог Мертвых — это бог тех, кого уже никак нельзя считать живым, кого уже не тревожит ничто, происходящее в этом мире! Но он повелевает не самими мертвецами, а тем, что их сделало такими — самой смертью. Я уже сказал, что когда гаснет последняя свеча, а с нею вместе и все надежды на избавление — как отмирает трава, чтобы дать жизнь следующему поколению. Это и есть Бог Мертвых! И, как очень часто случается, зло побеждает!
Тут налетевший порыв ветра принялся яростно трепать полы его мантии. Джоанна вдруг подумала, что Виндроуз сейчас своим исхудалым видом сам напоминает этого самого Бога Мертвых, хотя она просто не представляла себе, как он в действительности должен выглядеть.
— Теперь ты понимаешь, почему Бог Мертвых предпочел для себя смерть? Потому что смерть для него, как это ни странно звучит, и есть источник жизни! Он умер, и ему ничто не грозит — ни болезни, ни голод, ни тем более забвение! Он вечен, как вечна и сама смерть! Неважно, каким почетом и популярностью пользуются у людей всякие другие боги, но ведь люди в конце концов все равно попадают к Богу Мертвых!
