– Значит, тот автомобиль, — стал озвучивать свою догадку Тарас, — то есть его водитель, ехал за тобой ночью не для того, чтобы убить. Он изучал тебя. Как ты выглядишь, во что одета.
– Чего ж ему было меня изучать, — невесело усмехнулась Галя, — если он на даче меня… — Сказала и осеклась. А Тарас удовлетворенно подхватил:
– Вот-вот! Не видел он тебя на даче! И вообще вчера не видел. Поэтому за тобой и поехал, а не за мной. А еще он хотел узнать, куда это ты пошла? Твой-то адрес им наверняка был известен. Вот ночью и адрес твоих родителей выяснили. Ну и, понятно, что сын твой тоже там должен быть.
– Хорошо, а как они узнали, что Костя с бабушкой и дедушкой останется, что я его в садик не поведу? Сидели до утра возле подъезда и ждали, одна ли я выйду?
– А почему, кстати, ты не повела его в садик?
Галя задумалась, поморгала и поджала губы:
– Не знаю. Утром вдруг стукнуло что-то. Пожалела будить. Да и родители редко внука видят.
– Вот-вот! Утром, — многозначительно кивнул Тарас. — А я, тоже утром, проснулся с твердой решимостью ехать в деревню. Не кажется тебе, что эти наши желания из той же серии, что и вчерашнее — поехать на неизвестную дачу?
– То есть нам их тоже каким-то образом навязали? Вот это действительно важно узнать. Ведь если нами могут неведомо как управлять, мы их никогда не сумеем победить. Может… они и наши мысли читают?
Тарас и сам уже думал об этом. Насчет чтения мыслей — это, конечно, вряд ли, иначе не стал бы ночью «поцарапанный» выслеживать Галю, а просто все узнал бы из ее головы. Зато внушение — это да. И головные боли, скорее всего, оттуда. Что-то вроде блока, запрещающего вспомнить, кто и когда их обработал.
Так он и сказал Гале. И добавил:
– Но все-таки мы их обязательно победим! Ведь я же не поехал в деревню. Я пересилил боль, и она отпустила. — Тарас не стал пояснять, что сделал это из-за любви к Гале. Не решился. Понял, что еще не готов для этого. Да и она сейчас не готова, очевидно.
Галя внимательно выслушала Тараса и задумалась. Потом сказала:
– Наверное, да. Они не всесильны. Ведь я тоже как-то сразу узнала, что Костя на той самой даче и мне нужно срочно к нему ехать. Я знала это совершенно точно, и желание сразу туда броситься было нестерпимым просто. Но я… не поехала. Тоже через боль себя пересилила. Но все же как они это делают?!
– Пока мы не узнаем «кто», не узнаем и «как», — вздохнул Тарас. — Но «кто», мы совсем скоро выясним.
Подходя к знакомой даче, они невольно сбавили шаг. Галя достала из пакета нож, размотала тряпку. Тарас протянул к тесаку руку, но Галя покачала головой и сунула ему пакет. Тарас поправил очки и крякнул. Но спорить не стал. А Галя пристально посмотрела на него и сказала:
– Пока Костя будет у них, не вздумай ничего предпринимать. Если они что-то сделают с сыном по твоей вине — убью тебя первым.
Тарас хотел отшутиться, но посмотрел в глаза девушке и промолчал. Понял, что и правда убьет. Не задумываясь. И подумал, что, наверное, любовь — вообще самое мощное оружие на свете. И материнская — особенно. Оттого тем более страшно становится, когда слышишь, читаешь, видишь по телевизору, как матери не только отказываются от собственных детей, но и безжалостно их убивают. Ведь такие матери не могут быть людьми. И не в переносном, а в самом что ни на есть буквальном смысле! Это мутанты, выродки. Их надо незамедлительно уничтожать, словно скверну. Если обычного убийцу — пусть только теоретически — еще как-то можно перевоспитать, то таких вот «матерей» исправит только пресловутая могила.
Мысль о могиле заставила Тараса побледнеть. Там, куда они направлялись, старуха с косой наверняка уже правила свой инструмент. Хотелось бы верить, что не для них с Галей и Костей.
Галя решительно двинулась к даче. Тарас поспешил за ней, обругав себя за медлительность. Несмотря на то что в руках у Гали был нож, в эффективности которого Тарас все равно сомневался, первым бы следовало идти все же ему. И он собрался уже обогнать Галю, но замер как вкопанный, увидев возле забора автомобиль. Красную вазовскую «семерку».
– Погоди! — громко шепнул он Гале и осторожно подошел к машине. Пока Галя, недовольно нахмурившись, брела к нему, наклонился вплотную к окну и заглянул в салон. Внутри никого не было, а ключ торчал в замке зажигания.
Подошла Галя.
– Ну и что? — сказала она. — Хочешь спросить, эту ли машину я видела ночью? Наверное, эту. Но и так ведь понятно, что они приехали на ней. Что ты так на нее уставился?
– Это… машина Самсонова, — разогнувшись, сглотнул Тарас. Затем отошел и кивнул на номер: — Восемьсот восемнадцать, я хорошо помню.
– Кто такой Самсонов? — еще сильнее сдвинула брови Галя.
– Валерка… Я ведь рассказывал тебе.
– Значит, все-таки он?
– Не знаю. Правда, не знаю!
– Если он, что это нам дает?
– Наверное, ничего, — опустил голову Тарас. — Просто… я считал его другом. И если это он…
