Сегодня никого не удивишь различными описаниями информационного поля, которое хранит все сведения о прошлом, настоящем и будущем нашего мира. И способами воздействия на это поле, чтобы обеспечить наиболее благоприятный исход тому или иному событию, — тоже. Но что произойдет, если один человек научится посредством этого поля воздействовать на других, превращая их в слепые орудия своей воли?Именно с такой проблемой столкнулись сотрудники Агентства Социальной Адаптации, уже давно поставившего коррекцию судеб на поток. И вот оператор Агентства начинает свое расследование и тут же становится «номером первым» в очереди на уничтожение.
В попытках написать предисловие я несколько раз удаляла первые абзацы — решала, с чего же начать? Что в этой книге может заинтересовать читателя в первую очередь? И не могла выбрать.
Может, это методика коррекции человеческих судеб через информационное поле? Не шаманизм и эзотерика — описана вполне серьезная организация, которая плотно и профессионально занимается этими проблемами и использует механизмы и методы такого воздействия в повседневной практике. Готовит кадры в Академии прикладных знаний, обеспечивает своих сотрудников всем необходимым, платит им зарплату и с истинно государственным подходом требует от них регулярных отчетов… Да, эта составляющая романа, безусловно, интересна, особенно тем читателям, кто и ранее увлекался теорией и практикой работы с информационным пространством.
Может, это удивительно подробное описание самых разных видов холодного оружия? Спата, эсток, дага, елмань, гарда… Эти слова что-то скажут немногим. Автор знатно потрудился, разбираясь во всех тонкостях оружейного дела. При этом описывается вовсе не вымышленное оружие вымышленного мира, но вот применение его в романе отнюдь не традиционное — оно напрямую увязано с нематериальным информационным полем.
А возможно, читателя привлечет неторопливый и обстоятельный мир, так похожий на Европу конца девятнадцатого — начала двадцатого века? Самое начало широкого распространения электричества, первые телефоны… Конечно, это не наш мир, но отличия не столь явны и сокрыты не только в названиях городов и политической системе государства, в котором происходят события романа.
А еще в этот список стоит добавить главного героя — обычного человека, но необычного оператора, стоящего перед главным в своей жизни выбором. А еще — динамичный сюжет с драками, погонями, поединками. А еще…
Нет, пожалуй, остановлюсь. Пусть каждый читатель найдет в этом романе что-то свое. В том, что найдет, я не сомневаюсь.
Каждый, кому довелось побывать в столице, знает: Капиталла делится на две части, как разрезанное пополам яблоко. И темп жизни там различается, как течение реки на стремнине и где-нибудь в тихой заводи. Деловой центр высится громадами многоэтажных строений — банки, конторы, отели. Сияет вывесками дорогих магазинов, гудит клаксонами авто. Жизнь там кипит, захватывает и мчит человека, словно осенний палый лист.
А на окраинах города всё совершенно иначе. Узенькие улочки петляют между уютными домиками старой постройки, раскрашенными в теплые цвета. И перед каждым обязательная клумба с нарциссами и гиацинтами. Вдоль мощеных тротуаров тянутся старые развесистые липы. Тишина, покой, аромат цветов…
В обеденный час здесь не встретишь даже прохожих, добропорядочные люди обедают в кругу семьи. Честные граждане наслаждаются блюдами домашней кухни — борщами и солянкой, отбивными на ребрышках и бифштексами, салатами и сложными гарнирами — кому что нравится. Но в этот раз не все жители окраины предавались праздному чревоугодию.
В тени лип по тротуару шествовали двое мужчин. Один чуть впереди: высокий, с волевым, но угрюмым лицом, он вышагивал широко и размеренно. Из-под шляпы, надвинутой на лоб, выбивались черные волосы, густо припорошенные сединой. Хрящеватый длинный нос напоминал клюв хищной птицы. Фигуру скрывал просторный темный плащ до пят, а на плече висел тубус, какими пользуются чертежники, но больших размеров.
Второй, среднего роста и обычного сложения, выглядел как типичный молодой маргинал городской окраины: потертые кожаные штаны, заправленные в стоптанные сапоги, бесформенная рубаха, утратившая свой первоначальный цвет. Давно не мытые длинные волосы были схвачены сзади в хвост, а щеки покрывала трехдневная щетина. Молодой человек пытался идти расхлябанной ленивой походкой, но, чтобы не отстать от старшего товарища, ему всё время приходилось ускорять шаг, и парню это явно не нравилось.
— Слышь, дядя, долго еще топать-то? — ухмыльнулся молодой спутник. — Укромных мест мало? Да здесь за любым углом…
— Не бренчи, — резко оборвал старший. — Уже почти пришли. За любым углом нельзя.
Его пронзительные недобрые глаза внимательно ощупали улицу и нашли мясную лавку на углу. От одноэтажного домика с незамысловатой вывеской, изображавшей сочную вырезку, улица уходила вбок, а сразу за лавкой зеленела плотная стена живой изгороди.
— Здесь, — сказал старший и подвел спутника к узкому проходу в густом колючем кустарнике.
Внутри оказалась обширная ровная площадка, заросшая невысокой травой. Было ясно, что люди сюда не заходят — трава имела совершенно нетронутый вид, то тут, то там синели васильки. Высокие кусты живой изгороди надежно укрывали пустырь от чужих глаз, лавка мясника осталась в стороне, никаких других строений поблизости не наблюдалось.
— Ну, вот здесь и расположимся. Нравится, Сиг? — обратился старший к напарнику.
