– Он не догадывается, что я знаю, что у него на уме, – продолжал Лансинг, словно не слыша вопроса Таддеуса. Его энергия опять тяжело запульсировала, становясь еще темнее и сильнее. – Он считает, что если моя мать была пьяницей и шлюхой, то я тоже полное ничтожество!
– Так твоя мать была проституткой? – Таддеус говорил холодным и задумчивым тоном, словно он задал этот вопрос исключительно из академического интереса. – Тогда я понимаю, что Делбридж не горел желанием пустить тебя в свой круг.
– Моя мать была уважаемой женщиной, которую довел до стресса такой же человек, как Делбридж, человек положения и силы, – выкрикнул Лансинг. – Мерзавец обрюхатил ее, а потом бросил! У нее не оставалось иного выбора, кроме как стать проституткой. Иначе она бы не выжила!
– И ты возненавидел ее за это… за то, как это повлияло на твою жизнь, – утвердительным тоном произнес Таддеус.
– Я – сын джентльмена, черт бы тебя побрал!
– Но тебе никогда не доказать своих прав на родство, потому что твой отец так и не женился на твоей матери, – сказал Уэр. – Вместо этого она стала шлюхой и пьяницей, да еще и затащила в свое болото тебя. Каждый раз, целуя проститутку, ты наказываешь мать за то, что она с тобой сделала.
– Ты не знаешь, о чем говоришь. Я убиваю, чтобы усилить мою власть, потому что она доказывает, что я – высокоразвитый человек, который гораздо выше тебя, Делбриджа и вообще любого так называемого английского джентльмена.
– Ты – дикое животное, притворяющееся человеком, – возразил Таддеус.
– Прекрати! – взвизгнул Лансинг.
Энергия горячо пульсировала в темноте.
– По-настоящему высокоразвитый человек, охотник, считающий, что он должен иметь права и привилегии джентльмена, выбрал бы себе равную по силе жертву, – тихо проговорил Таддеус. – Он не стал бы убивать беспомощных проституток, напоминающих ему его мать.
– Закрой свой грязный рот!
– В чем же твой вызов, а? Что за охоту ты устраиваешь? Для того чтобы перерезать горло невооруженной женщине, не требуется каких-то особых умений. Такого рода убийства доказывают лишь то, что ты – куда более низкая форма жизни, чем твои жертвы.
– Прекрати так говорить!
– И Делбриджу известно, каков ты на самом деле. Как только ты ему не будешь нужен, он отправит тебя назад на самое дно общества, где тебе и место, – заверил Лансинга Уэр. – Иного ты не заслуживаешь.
Лансинг завыл – иными словами не назвать того звука, который вырвался из его горла. В такт с этим воем затрепетала и его аура.
Несмотря на то, что Таддеус был начеку и не сводил пистолета с дверного проема, он отреагировал недостаточно быстро. Монстр мчался в спальню со скоростью леопарда, преследующего свою добычу.
Едва завидев в сером просвете проема высокую фигуру, которая чуть вырисовывалась на фоне блеклого света, проникавшего из холла, Таддеус нажал на курок.
Но уже в тот миг, когда пистолет рявкнул выстрелом, нарушая тишину, Таддеус понял, что промахнулся. Через какое-то мгновение силуэт исчез. Теперь убийца в комнате вместе с ним, невидимый в темноте. И он охотится за ним.
Лансинг снова захихикал. Звук исходил из тени возле шкафа.
– Это слишком просто, – сказал он. – Почему бы тебе не попытаться убежать? Это придаст перчинки нашему делу.
Лансинга в темноте было не видно, однако его аура стала сильной и уверенной. Он жаждал крови. И это желание преобладало над всеми остальными следами энергии. Жажда крови была неистовой, неуправляемой и очень-очень мощной.
Таддеус заговорил, и его голос был наполнен гипнотической силой.
– Ты не можешь двигаться, Лансинг. Ты – кролик, съежившийся перед волком, молодой олень, застывший от страха. Твои руки и ноги больше не подчиняются твоему разуму.
Ни единого движения возле шкафа. Таддеус продолжал говорить, зажигая свет:
– Сегодня ты не можешь убивать. Ты беспомощен.
Свет разгорелся, открыв взору Таддеуса Лансинга, застывшего в тени гардероба. Таддеус поднял пистолет, целясь дулом в сердце Монстра. Но не успел он выстрелить, как черты Лансинга исказились от страха. В то же самое мгновение его аура зашевелилась и яростно запульсировала, разрушая транс.
Выйдя из состояния транса, Лансинг рванулся к двери со скоростью охотника. Но жажда крови больше не повелевала им: его охватила паника.
– Стой! – приказал Таддеус. Увы, паника – это форма безумия, неконтролируемого и переменчивого. Особенно у людей сумасшедших.
Лансинг выскочил в дверь и исчез в холле, снова двигаясь с паранормальной скоростью охотника.
Таддеус бросился следом за ним, понимая, однако, что ему не догнать Монстра.
Он ожидал услышать звук шагов Лансинга на лестнице. Вместо этого он услышал, как где-то в холле распахнулась дверь. Таддеус резко повернулся и разжег огонь в ближайшем настенном светильнике как раз в тот момент, когда Лансинг исчез за дверью.
Таддеус помчался вслед за ним, держа пистолет наготове. Загнанный в угол и напуганный охотник представляет собой нешуточную опасность, ведь его охватила агония убийственной жажды крови.
