Она продала «Ринго», прилетев на Феникс, одну из самых удаленных от Тейи планет, до которой хватило энергии корабля. Ринго она продала на запчасти, и это, конечно, было слишком дешево, чтобы купить новый хороший корабль, за то, следов осталось меньше. Не в тот же день, не на следующее утро, а лишь через день, она купила другой корабль, старый и недорогой, хоть могла позволить себе гораздо лучше. На другой большой планете, на огромном рынке она снова избавилась от корабля, и снова купила такой же. Так она поступала три раза. И все же, Рене подозревала, что для Эгорегоза было, наверное, совсем нетрудно распутать ее след. Поэтому, она все время находилась в напряжении. Хуже того, ей часто казалось, что на самом деле, она никуда не убежала, что находиться лишь в павильоне лаборатории Эгорегоза, полет имитирован техникой лаборатории, а побег спланирован Аалеки, чтобы понаблюдать ее поведение в этой ситуации, и что он может закончить свой эксперимент и вернуть ее в клетку в любой момент… В этом страшном ожидании, меняя корабли, и космодромы, Рене провела две недели. Долее не выдержал бы ни один другой человек, в чьем жизненном опыте было столько же боли и страха. Сменив очередную отдаленную планету, не в силах подавить приступ паники, она сняла номер в захудалой гостинице. Нужно было, наконец, остановиться, чтобы обдумать все случившееся, и понять, как же быть дальше, тем более, что она продала свой последний корабль, в плачевном состоянии, и денег теперь ей хватило бы только на несколько месяцев экономной жизни, или на билет эконом класса на пассажирский лайнер.
Номер был маленьким, с одним окном, которого она боялась, потому сразу забаррикадировав и его, и дверь, Рене по привычке, устроилась на полу в углу комнаты.
Сначала ей пришло в голову самое простое — смерть. Она хотела этого слишком долго, чтобы не поддастся искушению сейчас. Но это было трудно выполнить, вода в номере будет лишь к вечеру, как предупреждал хозяин, а другого способа покончить с прошлым физически, она не видела, у нее не было даже веревки. Немного подумав, и представив, как трудно выходить из этого маленького замкнутого пространства, которое она все же может контролировать, в мир полный разных ужасных неожиданностей, и… раздумала. Не во всем, что с ней произошло, она виновата. Та информация, что была получена от нее под пыткой, уже была им известна. Впрочем, вполне возможно, Эгорегоз мог контролировать весь мир в любой момент, оттого, возможно, не делал этого до сих пор. Чтож, тогда она поступит правильно, и будь, что будет, она все расскажет, она даст сведения и показания против Эгорегоза. Это важно. Она открыла панель компьютера, бывшего в номере, и написала отчет. Она писала кратко, но все же на это ушло несколько дней. Некоторые вещи, видимо, особенно болезненные, ее память, а может и Аалеки, блокировали. Она написала то, за достоверность чего, могла поручиться, и все же письмо было больше похоже на бред психически больного человека. Ей пришлось редактировать отчет несколько раз, пока текст не стал более связен, и менее эмоционален. И все же она нашла в себе силы сделать это, она отправила его электронной почтой, а второй экземпляр — в конверте.
И стала ждать. Оба послания были помечены особым кодом, который предполагал доставку письма в кратчайшие сроки. База должна была получить отчет и ознакомиться с ним в течение двух- трех суток. Не больше. На эти дни она заперлась в номере, без еды и питья, а ее сердце временами стучало так, что она боялась не услышать стука в дверь людей, которые должны за ней приехать. Она была готова ответить на все их вопросы, хоть и боялась этого, готова была к ответственности за то, что говорила там, и разгласила тайны, за которых присягала…Она была готова к любому наказанию, только бы избавиться от страха!.. Она так ждала их!
Рене ждала две недели. Каждый день как долгий кошмар. Спать она боялась, поэтому спала урывками, дремала. Сознание туманилось от напряженного ожидания, голода и страха, а воображение все время предлагало ей картинку — вот двери открываются, и в номер входит Аалеки. Она постоянно слышала его голос:
— Привет, милая! Я за тобой. Ты скучала, я надеюсь?.. Ну, что ж, Рери, собирайся, мы должны вернуться домой, в лабораторию, в клетку, не так ли?
К концу второй недели, она осознала, что с Базы за ней никто не приедет. Скорее уж Аалеки… Ее отчет пропал. У Эгорегоза длинные руки. Вот тогда она ощутила полное опустошение. Ни боли, ни надежды.
