А вот гвардейцев и прислуги у Константиновых побольше будет, чем у Макаровых. И гвардейцы эти не такие равнодушные. Первый же патруль в коридоре поинтересовался, кто я такой, и, что я здесь делаю?
— Меня отправили к Михаилу Юрьевичу с донесением. Проводите меня к нему, — велел я гвардейцам.
— Что за донесение? — не унимался гвардеец.
— Не твоего ума дело. Если с донесением отправляют дворянина, значит это что-то важное. Я могу развернуться и уйти, а ты потом сам с бароном объясняться будешь! — пригрозил я.
— Простите, господин, но почему вас не сопроводили от ворот?
— Потому что я сказал что сам дойду, тогда они рассказали мне куда идти, но я переоценил свои силы и заблудился. И, если ты сейчас же не отведёшь меня к его благородию, я развернусь и уйду!
— Вот он вас проводит. Приношу свои извинения за задержку. Служба, сами понимаете.
— Понимаю, идём, времени у нас крайне мало. Чем раньше он получит нужную ему информацию, тем лучше, — сообщил я, и гвардеец повёл нас в кабинет своего господина быстрым шагом.
И вот мы находимся перед нужной дверью. Гвардеец постучал и дождался, когда с той стороны ответят:
— Входите!
— Подождите, пожалуйста, здесь. Я доложу о вашем приходе, — обратился ко мне сопровождавший и вошёл в кабинет, чтобы буквально через несколько секунд выйти из него и сообщить:
— Михаил Юрьевич вас ожидает, проходите, — после этих слов мы вошли в кабинет, заперли за собой дверь, а Женя активировал артефакт полога тишины.
— Здравствуйте, ваше благородие, — поприветствовал я главу рода Константиновых.
Им оказался высокий широкоплечий лысый мужчина с брутальной внешностью и одетый в форму напоминающую военную. Однако, если присмотреться, то правильнее будет назвать его наряд военно-аристократический. Настоящий мужчина — это именно то определение, которое наиболее подходит к этому человеку.
Даже интерьер его кабинета был оформлен в стиле военного минимализма но, с нотками принадлежности к высшей аристократии. Я бы даже сказал к высшей аристократии одного из древнейших родов.
Оказавшись здесь, я сразу понял почему нас так беспрепятственно провели к нему. Это была ловушка. В каждой стене в два ряда имелись ниши, в каждой из которых находилось по одному человеку с разным оружием. причём заходили в эти ниши они не отсюда, а из соседних помещений. Я бы даже сказал специального пространства между стенами.
— Здравствуйте, Максим Валерьевич. Что вас привело ко мне? — как и положено по этикету поприветствовал меня глава рода Константиновых.
— К сожалению, причина моего появления в вашем замке не радостная. Я дважды обращался к вашим гвардейцам, с просьбой не стрелять по моим владениям и передавал вам через них, что в третий раз накажу уже вас, а не их, но они не вняли моим предупреждением. И поэтому я здесь. Ответьте, пожалуйста, вы в курсе того, что недавно ваши гвардейцы снова выстрелили по моим владениям?
— Разумеется, я в курсе. Это я отдал приказ, чтобы продемонстрировать вам моё отношение к вашим запретам.
— Ну да, понимаю. Однако прошу вас понять, что оставить ваш поступок безнаказанным я не могу, — ответил я, достал прутик и положил его на стол перед собой, за который мне так и не предложили сесть.
— Восхищаюсь ваше мужеством, Максим Валерьевич. Вы вдвоём со своим гвардейцем пришли в мой замок и даже зашли в мой кабинет, осознавая, что здесь подготовлена ловушка. Более того вы говорите о том, что накажете меня, но я ведь вам не слизняк Макаров, которого можно просто так выпороть. Я Константинов!
— Позвольте с вами не согласиться. Глава рода Макаровых, с коим я имел честь познакомиться по моему мнению не слизняк, хотя то, что он не следит за своими высказываниями при разговоре с дворянином характеризует его не в лучшую сторону, в отличие от вас, но, всё же, он настоящий мужчина.
— А вы мне всё больше нравитесь, барон. Приятно с вами познакомиться. Жаль, конечно, что при таких обстоятельствах. Что ж, я принял решение. Убивать я вас не стану. Достойные люди должны жить, даже если они мои враги. Я просто укажу вам на ваше место и отпущу.
— Жаль, Юрий Михайлович, что вы воспринимаете меня в качестве вашего врага. Я ни вас, ни Илью Александровича своими врагами не считаю, но наказать вас за своеволие в отношении меня обязан. Уж простите.
— А кем вы нас считаете, позвольте узнать?
— Своими добрыми соседями, которые слегка заигрались и не могут поделить мою землю. Однако, когда вы примите тот факт, что эти владения принадлежат мне, я надеюсь мы с вами подружимся. Благодарю вас за обстоятельную беседу и за гостеприимство, но, пришло время приступать к наказанию, — ответил я.
— Приступим, — согласился Михаил Юрьевич, достал из-под стола автомат с подствольным гранатометом, а я тем временем закрыл щитами броненосца не только все ниши, в которых находились гвардейцы из личной охраны барона, но и его самого. Поэтому выстрел из подствольного гранатомёта, который он успел сделать повредил его щит, а не мой.
