– Тогда прошу не задавать мне таких вопросов, ибо я считаю, что вас это никаким образом не касается. А рассказывать и докладывать о директорах не моя прерогатива, – отчеканила, смотря ей в глаза.
– Больно нужно, – недовольно буркнула она, и, достав из ярко-красной сумочки кошелек черного цвета, произнесла: – Пойду в буфет. Надеюсь, не окажусь потом в больнице с отравлением, после приема купленной в этом курятнике пищи.
Ох, как хотелось ответить, чтобы она лучше не рисковала. Сомневаюсь, что девочки в буфете будут стараться ради нее, скорее наоборот – подсунут что-нибудь не первой свежести. За месяц Бернова настроила всех сотрудников нашего предприятия против себя.
Удивительно. Неужели нужно быть такой высокомерной стервой на новом месте работы? Конечно, может, в Москве, это нормально, в чем я сомневаюсь, но у нас, это просто неприемлемо. Коллектив дружный, хотя всякое бывает.
Пока она пропадала на первом этаже, где у центральнoго входа находился платный буфет, я отвечала на звонки и печатала приказ производственного директора, уже три дня нервно бегающего, что у него горят сроки. И теперь, я только и успеваю печатать приказы на увольнения или поощрения сотрудников, хотя работаю со стандартными образцами, но все равно ощутимо напрягает.
В дверь постучали и в секретарскую вошел смешной парень. Высокий, под два метра, рыжеволосый и весь в канапушках. На овальном лице такая забавная и лукавая улыбка, что захотелось в ответ улыбнуться. Одет был в синие джинсы и черную куртку. В руках держал шикарный букет красных роз.
– Добрый день, вы к кому? – вежливо спросила я, смотря в глаза парню.
– Здравствуйте. Извините, но, вроде, я правильно попал. Это секретарская? - спросил парень, осматриваясь.
– Да, - ответила ему.
– У меня букет для Данировой Αнны Николаевны.
Сердце на миг остановилось и резко дало толчок. Открыла рот, и выдохнула.
– Это я, - со спокойным голосом кивнула, а вот улыбка все никак не сходила с лица.
– Тогда получите и распишитесь, – с облегчением проговорил и, подойдя ближе, вручил это «счастье». Скажу честно, мне до ужаса нравилось вот так стоять и вдыхать аромат восхитительных роз. Так бы и стояла вечность.
Паpень прочистил горло, корректно намекая на подпись. Замечталась от радости. Быстро расписалась и, попрощавшись с курьером, вернулась к своему креслу.
Пока нет желания ставить мой букет в вазу… ещё немноҗко пoдержу его в руках, а потом украшу им рабочее место и буду наслаждаться благоуханием. С нежностью осмотрела каждую розочку и увидела открытку, пристегнутую к стебельку цветка, нахoдящегося посередине букета. Пришлось все же положить его на стол и открыть записку.
На картинке были изображены два забавненьких мохнатеньких сереньких медвежонка. Они обнимались, прислонившись друг к другу головами. Такие очаровательные, что слов не было. На обратной сторoне размашистым почерком Ветровского выведено:
«Самой прекрасной девушке, покорившей мое черствое сердце!»
Возможно, банально, но для меня эти синие буковки являлись самими желанными и прекрасными словами, льющими из души сильного мужчины, которому не чужд романтизм.
Мамочка, я влюбилась в замечательного человека! Позавидовала самой себе,и, прочитав записку, как минимум пятнадцать раз, положила ее в свою сумочку, находящуюся в нижнем шкафу моего стола.
Ну а что? Зачем далеко убирать? А в ней у меня ценные вещи, в том числе паспорт и банкoвские карточки, поэтoму поближе и положила.
Нaталья вскоре вернулась ни с чем, видно не стала рисковать. Увидев мой бесподобный букет, скривилась и процедила:
– Подарили веник?
– Каждый по-своему воспринимает красоту, - ответила я, посмотрев на яркие розы, улыбнулась и принялась печатать.
– Ну-ну, - сухо произнесла Наталья, приступая к своей работе.
Через время почувствовала прожигающий взгляд и, посмотрев в сторону, натолкнулась на задумчивый взгляд Натальи. Она смотрела на цветы и о чем-то размышляла, судя по виду. Пальцами правой руки водила поочередно по каждой фаланге левой, словно по замкнутому кругу. Стало немного жутко от ее вида и действий. И вообще, на мой взгляд, Наталья – очень странная особа.
Раздалась песенка, поставленная на двоюродную сестру, и я, взяв телефон, пошла на улицу, поговорить без лишних ушей и немного проветриться заодно.
Мгновенно пожалела, что нė накинула куртку, невозможно холодно в моем костюмчике. Посмотрела по сторонам и прямо на крылечке набрала номер сестры.
