— Лишь отчасти. В семьях, издавна обладавших властью, дар проявляется часто, у детей простецов — исчезающе редко. Однако изначальный дар не несет в себе потенциала для изменения мира, он позволяет вершить только малые деяния. А великие волшебники приходят в мир во времена великих же потрясений — чтобы защитить свой народ. И из искры дара может разгореться пламя… люди называют этот момент инициацией второго порядка. Однако способен на это не всякий. Требуется искреннее, безоглядное стремление положить душу свою за друзей своих — и ситуация, которая не оставит иного выбора. Большинство одаренных с детства никогда с подобным не сталкивается… люди называют таких пустоцветами.
— Но ведь великие волшебники намного полезнее в хозяйстве, чем эти пустоцветы, да? Разве нельзя штамповать их как-то… искусственно? Конвейерным, так сказать, методом?
— В некоторых культурах практикуются ритуальные поединки и человеческие жертвоприношения — во время инициации великого волшебника почти всегда кто-нибудь гибнет. Законами Российского Государства подобное, разумеется, строго запрещено. Однако люди находят способы, как выразился бы Леннард, абъюзить правила. И никогда это не ведет ни к чему доброму. А нам пора на автобус, маленький друг.
По пути выкидываю из головы все эти ужасно интересные, но в практическом плане совершенно бесполезные сведения.
Меня ждет Хтонь. Что-то я встречу в ней?
В глазах темнеет. Не очень уже понимаю, почему. Я снова теряю сознание? Дерево впрыскивает какой-то токсин? Или, пока я тут валяюсь, наступил вечер⁇
Тела не чувствую. Плечи — ну как-то, руками могу шевелить. А ноги словно исчезли. Это жутко.
И особенно жутко мне потому, что я их не вижу — пока барахтался, толстый корень наполз и на шею. Теперь голова задрана вверх, к серому древесному стволу, а едва пытаюсь освободить ее — начинаю задыхаться.
Использовал магию — и слабость накатила такая, словно все успешно. Однако ни корни, ни тем более дерево целиком не стали выглядеть сильно старше. Честно говоря, старше некуда! И без того она словно закаменевшая, эта древесина…
На стволе этой растительной твари периодически открывался глаз и косился вниз — на меня. Белок был с толстыми красными прожилками.
В какой-то момент, очнувшись после очередной потери сознания, я отчетливо понимаю: все. Не выберусь. Совет ублюдка Бруня завел меня буквально в могилу — на холме посреди сахалинского болота, под корнями древесного чудища. Вот так. Утра уже не будет.
Но я продолжаю ворочаться: упираться локтями, плечами, вертеть головой… хотя кажется, что делаю только хуже. Но замереть и перестать дергаться — не могу. Слишком страшно!
И вот, когда я с мычанием, со звоном в ушах пытаюсь вывернуть шею, чтобы достать проклятущий корень зубами… вижу склонившееся лицо — прямо надо мной.
Торчащие жесткие волосы, широкие ноздри… снага.
Снага-девчонка.
Это… та самая Соль.
— Помоги, — неразборчиво хриплю я, потому что понял уже, что сейчас будет.
Снага, брезгливо на меня глядя, выпрямляется. И в руке у нее… катана.
Катана, блин. Меня обезглавит снага, катаной, на заколдованном сахалинском болоте. «Вам отрежут голову». Вот же… тварь! Падла! Гадина зеленокожая!
Рвусь изо всех сил, яростно, напрягая все мышцы, которые еще чувствую.
Поздно. Клинок катаны летит навстречу!
И когда кажется, будто меч вонзится мне прямо в глаз, катана с хрустом врубается в корень под ухом. С
«Уо-о-о!» — раздается со всех сторон.
И я слышу это уже не ушами.
Всем телом!
В дереве открывается глаз — яростный! вытаращенный! — и снага отпрыгивает. Я с кашлем, подбородком отталкивая перерубленный корень, поднимаю голову.
Фига себе!! Я ног не чувствую, потому что их… нет. На поверхности нету в смысле. Закатаны в дерн.
Снага мгновение медлит, точно удерживает себя от рефлекторного «воткнуть в глаз катану»… Удержалась.
«Вжух! Вжух! Хрусть!» — вместо этого снага еще трижды опускает клинок, перерубая самые толстые корни, что меня держат.
«Ву-у!» — воет болото.
— Да заткнись ты, — неожиданно рявкает Соль, обращаясь к дереву. — В глаз хочешь⁈
И вой обрывается.
— Я сейчас вот это тело вытащу, и мы уйдем, понял?
Мертвая тишина.
— Ну слава Илюватару, — пыхтит снага. — Ты вылезать будешь, нет? Или я, может, помешала? Тебе, может, нравилось там отмокать? Единение с природой, м?
— Ног не чувствую, — отзываюсь я, силясь подняться.
— Шик-блеск… Руку давай! Раз, два… три!
Соль дергает, я вываливаюсь из-под дерна. Сразу же мягко падаю набок, разлетаются обрывки тонких корешков. Ноги в грязнющих, убитых джинсах на вид целые, я подтягиваю их к животу… слушаются! Меня всего колет, как иголками.
— И долго ты так будешь корячиться? — интересуется снага.
Она, кстати, по-прежнему стоит надо мной с катаной.
— А… сколько времени?..
— Столько, что пора сваливать, псоголовый. И быстро. Ты что, один здесь был?
— Да…
Сжав зубы, поднимаюсь на ноги. Колет еще сильнее, но передвигать их вроде могу.
Соль одним махом перелетает с холма на ближайшую кочку:
— Тогда за мной!
И я бреду за снага.
