Черные промысловики захватывают аномалии Сахалина. Они превращают мой народ в рабов, а Хтонь – в гибельные искаженные отражения. Мы собрали ополчение – но хватит ли нам сил, когда явятся истинные хозяева захватчиков? Сохраним ли мы единство, когда припечет всерьез? Появится ли у снага новый военный вождь?Впрочем, до того ли мне будет? За мной пришли те, кто создал меня. У них есть свои планы, и мое ценное мнение их не особенно волнует.А этот хмурый маг, смотритель маяка – чью сторону он примет? И каковы его настоящие цели?
— Пулеметные вышки у них здесь, здесь и… — отмечаю точки на развернутой в планшете карте. — Моргот, да где же третья⁈
Ориентирование на местности и чтение карт — не моя сильная сторона, но тем не менее за разведку в нашем ополчении отвечаю я. Тени дают безусловное преимущество в деле скрытного проникновения на территорию противника. Так что искусству топографии пришлось обучаться по ходу дела — как и многому другому.
— Может, в этом секторе? — пытается помочь Дайсон, тыкая пальцем в карту.
Морщу лоб:
— Нет, севернее… Тут неверно нарисовано, частокол не так проходит, а левее, — исправляю карту. — Вот, теперь правильно. И вышка тут, в этой точке.
— Принято, — сухо говорит Коста. — Значит, атакуем с востока, тут ельник низко стелется, можно подойти незамеченными. Соль, фантомов запустишь с юга, вот здесь… Дайсон и я выделяем по бойцу, который с ними пойдет.
Дайсон едва заметно хмурится, но кивает. Непростое это дело — отправить бойца с фантомами, которые должны вызывать огонь на себя, чтобы отвлечь внимание от настоящей атаки. Мои тени уже умеют выглядеть, как живые, имитировать шум шагов, выстрелы, переговоры по рации и неизменную армейскую ругань. Вот только материальные объекты призракам неподвластны, поэтому стрелять и взрывать гранаты приходится разумным из плоти и крови — иначе иллюзорность моего войска вскроется слишком быстро.
— Соль, снимаешь вот этого пулеметчика, — распоряжается Коста, тыкая в карту. — И сразу пересекаешь лагерь и выпускаешь фантомов… имитируешь штурм. Справишься?
— Справлюсь. До этой стены от вышки… полторы минуты. Вот только, Коста, чтобы не было разночтений… сниму пулеметчика — как я всегда это делаю.
— У нас один ассасин, — бурчит Коста. — И тот отказывается убивать… Соль, ты на войне или на загородной прогулке в ландо?
— Главное — результат, — вступается за меня Дайсон. — А он в том, что пулемет стрелять не будет и никто не поднимет тревогу. Убивать быстро и бесшумно тоже умеют не все…
Дайсон ободряюще улыбается мне. Коста хмуро зыркает на него, но с порицанием меня за мягкотелость завязывает и переходит к планированию взаимодействия групп. Тут я уже понимаю с пятого на десятое, но, если честно, этого от меня и не требуется.
Формально Коста, Дайсон и я составляем триумвират, но устоялось, что тактические решения принимает Коста, как единственный среди нас опытный партизанский командир. Он начал воевать с работорговцами задолго до того, как промысловики пришли на Сахалин… и даже раньше, чем и Дайсон, и Сто Тринадцатая, тело которой мне досталось, вообще появились на свет.
Коста родился рабом — не в России, а там, где в моем мире Китай, а на Тверди — какие-то воюющие провинции. Впервые ушел с автоматом в джунгли в тринадцать и много лет крошил в капусту тех, кто считает себя вправе надевать на разумных ошейники. После тяжелого ранения перебрался на Сахалин в надежде на спокойную жизнь. Остепенился, завел семью, открыл в Южно-Сахалинске спортивный клуб. Но когда беда пришла и сюда, вспомнил былое и возглавил одну из частей армии самообороны. Косту ничуть не смущает, что сам он — человек, а большая часть рабов — из народа снага-хай. Ненависть к рабовладельцам в нем сильнее расовых предрассудков.
Дайсон — снага из Васильевска. Кажется, на Земле этот город назывался Александровском в честь кого-то из царей, но тут правит династия Рюриковичей, а у них другой пул традиционных имен. Однако в каждом из миров это средоточие пересыльных тюрем — половина населения вчера с каторги, другая половина загремит туда завтра. Лихой там народ и боевитый. И вот с этой-то разбойничьей вольницей Дайсон управляется. Я поначалу думала, что он — инициированный военный вождь снага, каким был Генрих; но нет, проявлений
Таких разных нас объединяет стремление любой ценой не допустить на Кочку промысловиков-рабовладельцев. Наши аномалии всегда были вотчиной вольных сталкеров, которые ходят в Хтонь на свой страх и риск, а не картелей, загоняющих туда невольников.
Впрочем, нашим маленьким войском и теми, кто его финансирует, двигают не одни только прекраснодушные порывы. Известно, что методы промысловиков истощают Хтонь, превращают аномалии в выжженные пустыни, населенные бешеными тварями. А у нас половина острова так или иначе живет с тяги.
— Задачи ясны? — спрашивает Коста. — Дайсон, идешь готовить свое подразделение. Соль, остаешься здесь на низком старте. Экипировку проверить не забудь.
С Костой никто не спорит. Дайсон, выходя из штабной палатки, оборачивается, улыбается краешком рта и ободряюще подмигивает мне. Я здесь с отрядом ополченцев из Поронайска, но в бою ими командует Коста, потому что у меня задачи индивидуальные.
