Территория у въезда в город обнесена высоким бетонным заводом, щедро обтянутым колючкой. На воротах, к моему изумлению, пара снага с автоматами — до этого я видела огнестрел у гражданских только во время прорыва Хтони. Судя по тому, как открыто парни носят оружие, у них или есть разрешение, или на территории Мясника закон никому не писан.
— Чего надо, ска? — хмуро спрашивает один из парней.
— Дело к Мяснику. Меня зовут Соль.
— Обожди…
Говорит что-то в рацию — конструкция ее такова, что я не слышу его слова. Да уж, снага знают, как защищать информацию от снага…
Жду. Как назло, чертово солнце светит прямо в ворота, и я чувствую себя, словно в центре сковородки. Наконец рация у охранника оживает, и минуту спустя он обращается ко мне:
— Мясник сказал, чтобы ты уходила. И не приходила сюда никогда больше.
Что еще за зловещие предзнаменования… разве что черного ворона на воротах не хватает, чтобы трижды каркнул «невермор». Я, конечно, могу вернуться сюда в сумерках и войти через тень. Но мне все-таки нужен официальный прием, а не инфильтрация.
— Передайте Мяснику, он должен меня принять. Это касается выплаты долга.
Если я что-то в этом понимаю, эта формулировка не даст Мяснику права отказать мне в беседе. Видимо, понимаю я верно, потому что минут через десять калитка приоткрывается. Стройная беловолосая девушка-человек в черном спортивном костюме делает знак следовать за ней.
Изнутри база выглядит буднично, как самая обычная складская территория. Всюду люди и снага в комбинезонах — некоторые неспешно работают, но больше тех, кто курит по углам, сидя на пустых поддонах. Фуры и машины поменьше ожидают погрузки или разгрузки — из распахнутых дверей контейнеров-холодильников шибает волнами мороза. Пахнет сырым мясом — снова ощущаю, что этот запах не вызывает никакого отвращения, он даже приятен на каком-то уровне.
Подсознательно я ожидала, что Мясник будет агрессивным жирным гигантом — еще в окровавленном фартуке и с тесаком, ага; вот что штампы делают с нашим мышлением. Но девушка проводит меня к снага очень крепкого сложения, с резкими чертами лица — не поймешь сразу, отвращение оно вызывает или, наоборот, притягивает — и внимательными, подвижными глазами. Принимает Мясник не в дорогом-богатом офисе, а в углу одного из ангаров. Здесь пара продавленных диванов, покрытый вытертой клеенкой стол, тумба с ламповым телевизором и каким-то странным устройством под ним. Надрывно гудит древний холодильник, вдали шумят погрузочные автоматы. Сам Мясник носит белую майку с открытыми плечами и спортивные штаны. От этого всего за версту веет какой-то стилизацией, что ли. Будто кто-то сложный пытается закосить под что-то простое.
А впрочем, не так чтобы особо пытается. Приветствует меня Мясник цитатой:
— Что такая милая девушка, как ты, делает в таком месте, как это?
Надо же, на Тверди великий Скорсезе — или кто-то вместо него — тоже снял фильм с таким названием? Культурные параллели иногда настигают в самые неожиданные моменты.
— Я пришла решить вопрос с долгом моих подопечных.
Подопечных — потому что у Ежа три сестры-близнеца. Мясник окидывает меня с головы до ног таким взглядом, что я понимаю, как хорошо угадала с закрытой свободной одеждой. Однако тон его остается безупречно вежливым:
— Присаживайся, гроза жуков, раз уж зашла поболтать. Я знаю, о каком долге ты говоришь.
Мясник кивает на диван напротив себя — такой глубокий, что враз и не вскочишь, и вдобавок сидеть на нем придется спиной к воротам. Нашел лохушку… Присаживаюсь на край стола, отодвинув забитые окурками пепельницы.
— Должники несовершеннолетние. Им по четырнадцать. Нужно отложить выплату до того момента, пока они не вступят в наследство.
— Ты представляешь, какие проценты набегут за четыре года? Убогая квартира в панельном доме, которую они унаследуют, не покроет даже десятой доли этой суммы.
— Ты можешь заморозить проценты до их совершеннолетия.
Мясник подвигает к себе квадратную пачку, разминает папиросу, не спеша закуривает. Речь у него чистая — такого не ожидаешь ни от снага, ни от криминального авторитета. Пахнет от него крепким табаком и еще чем-то… кровью, похоже. Тонкая майка почти не скрывает рельефа мышц, и выглядят они удивительно твердыми. Интересно, на ощупь такие же?.. Стоп, не о том думаю.
Мясник смотрит на меня внимательно и спокойно:
— Вот поэтому я и не хотел тебя сюда пускать… Я знаю, кто ты, Соль. Твои поступки действительно вызывают некоторое уважение. Однако было бы ошибкой полагать, будто это дает тебе какие-то права на чужой территории, — Мясник почти дружелюбно улыбается краешком рта. — Будь осторожна. Я объясню тебе один раз, как обстоят дела. Твоя история — борьба с Хтонью, защита сироток — очень мила, однако я живу в другой системе ценностей, понимаешь? И она состоит в том, что долг должен быть выплачен. С процентами, до последней деньги. Для тех, кто по любым причинам не расплачивается, неизбежно наступают последствия. Никаких отсрочек, никаких исключений — даже для самых трогательных сироток. Ты поняла меня, Соль?
Закатываю глаза:
— Сколько?
