Злой парнишка смутился, выпалил, видно от неожиданности:
- Госпожа магистр, мы здесь, чтобы помогать. Все, что прикажешь...
Сам, видно, не сразу сообразил, что обещает, поэтому вдруг замолчал на полуслове, крепче прижал девчонку и выскочил вон из палатки, только его и видели.
А Жадиталь склонилась над склянкой. С чего начать? Разъять кровь на части, выделить то самое вещество, которое убивает лихорадку, потом вырастить или размножить его магией? А получится ли? Она же не из первородных... вот кто может из ничего сделать что угодно! И ни колбы с пробирками, ни перегонные аппараты им не нужны, ни даже чистая среда с выдержанным режимом - они все создают сами, были бы знания да желание посильнее. И у них, таких-то способных, магия под запретом! Это они, которые могут все, на деле - ничего не умеют, по собственной воле отказав себе в самом прекрасном даре богов. Да если бы на весь мир хоть сотни три златокудрых магов - жизнь бы полностью переменилась!..
Да. Жизнь уже переменилась, как говорят исторические трактаты, предания и даже Песнь Всетворения даахи. Жизнь теперь вот такая: есть магистр-целитель Жадиталь, вовсе не из Орбина, а с Туманных берегов, есть толика крови с лечебными свойствами и полтысячи умирающих больных. Как хочешь - так и крутись. И сколько суранов еще умрет, пока она крутится? И скольких вернут к жизни орденские хранители?
Некогда мечтать и себя жалеть: никто из златокудрых на помощь не придет. Надо работать.
Еще двое суток без сна, лишь с короткими перерывами на еду, еще почти сотня умерших степняков и восемь орденских стражей под серыми плащами... Ее подопытная все цеплялась за жизнь: не приходила в себя, даже не шевелилась, но продолжала сипло тянуть воздух, давая Жадиталь еще один час, потом еще... и еще... К обеду второго дня пришлось оторвать Доду с Ваджрой от ухода за больными. Чтобы не дать бедняжке умереть до конца эксперимента, оба вынуждены были держать ее за руки и непрерывно понемногу делиться силой. Вслед за ними появился и Синшер. Девочка за спиной, подвязанная по-буннански, широким полотнищем, спала: стриженая головенка удобно устроилась на его плече. Памятуя, что уже замучила насмерть его предшественника, да и этот выжил лишь чудом, Жадиталь не решалась даже думать о помощи даахи. Но Синшер пришел сам, сказал, что тут его место, а потом спокойно обнял ладонями голову женщины и замер.
И вот наконец через четыре часа после того, как Жадиталь впрыснула ей в кровь новое снадобье, степнячка задышала ровнее, приоткрыла глаза, а потом спокойно уснула. Не впала в болезненное беспамятство, а уснула настоящим сном выздоровления. Оба белых мага тоже вздохнули с облегчением и бессильно осели на пол. А бледный как смерть Синшер по-детски широко улыбнулся:
- Я сейчас вам чаю с медом принесу! И скажу, чтобы свежей похлебки наварили.
И побежал делиться счастливой новостью.
Тем же вечером Доду и Ваджра унесли чудотворное снадобье в становище. Давали его в первую очередь тем, на кого указывали хранители: молодым и сильным, еще не изувеченным лихорадкой, потом тем, кто заболел недавно и мог быстро выкарабкаться, и уже в последнюю очередь - харкающим кровью старикам и младенцам.
А Жадиталь продолжала трудиться. Новое, невиданное ранее вещество собиралось и копилось в тонкой керамической чашке на ее ладони, обласканное даром, согретое силой всетворения, пронизывающей мир... Жадиталь казалось, что только сейчас, впервые она воочию увидела это: пламя свободы, трепещущее в клетке закона - пути Творящих. Словно златокудрый юноша в кровавых одеждах шагнул из ее сна и встал за плечами, чтобы поделиться теплом, поддержать обессилевшие руки, не позволить драгоценному сосуду упасть и разбиться. И она приняла помощь, молилась, благодарила и думала лишь о том, как устоять до утра.
Утром хранители все разом поняли, что пора: госпожа магистр закончила. Чуть не уморила себя, но лекарства теперь хватит не только самым безнадежным суранам, но и их племенным животным.
- Это важно, - шептала Жадиталь пришедшему за ней хааши Шахулу, - овцы, собаки, и особенно лошади - важно! Как племени выжить без овец и лошадей?.. Надо сохранить стада, слышишь?
- Знаю, девочка, знаю. Мы спасем их скот, сколько сможем, обещаю. А ты уже свое дело сделала, теперь ни о чем не думай - отдыхай.
Хааши Шахул взял на руки едва живую целительницу, слабую и дрожащую, и унес к себе в шатер - отпаивать, откармливать, ставить на ноги.