Армин не дослушал - притянул к себе и закрыл рот поцелуем. Целовал долго, слизывая ее свежий вкус, с тенью табачного дыма и цветов ночной невесты, зарывался пальцами в плотные скользящие пряди на затылке. Так и не выпустив губ, перехватил под спину, опрокинул поперек кровати, бедрами раздвигая ее колени. Она радостно раскрылась навстречу: руки захлестнули его шею, тоже запутались пальцами во влажных волосах, ноги обняли крестец и плотно прижались к ягодицам. Армин лишь на миг разорвал поцелуй, чтобы отстраниться, заглянуть ей в глаза и увидеть в них отражение собственного жгучего желания. А потом вновь завладеть и ее ртом, и ею самой, запечатлеть свою власть, свою силу и победу.
Страсть нарастала как волна, переполняла, выплескивалась с поцелуем, чтобы подхватить его и ее и вынести обоих в мир, где нет ни комнаты, ни сада, ни летней ночи - и есть все. Все сразу - от начала и до конца. В мир, еще не сотворенный, но творимый ими, сейчас, в этот самый миг, каждым движением, каждым вздохом и ударом, током единой крови, единой мысли. Единой жаждой творения!..
И уже после, сжимая друг друга в объятиях, словно боясь потеряться, они плавно парили в окружении тихой покойной неги. «Моя. Не отдам. Моя до скончания времен» - шептал он хриплым сорванным голосом, вдыхая тепло ее тела. «Твоя, родной. Вечно...» - тихо отвечала она и невесомо прикасалась губами к его скуле, уху или щеке. И оба свято верили своим клятвам, нерушимым до конца этой колдовской ночи.
- Люблю тебя...
Рука Таль, нежно перебирающая его кудри, дрогнула и замерла.
Зачем он сказал такое?.. Армин и сам не понял, как, почему вдруг вырвалось это признание. Но подумав, через миг уже понял, что это правда. Именно так он и должен был сказать, и сейчас готов сделать все, что она попросит, лишь бы поверила. Он приподнялся, опершись на локоть, заглянул ей в глаза и повторил:
- Я тебя люблю, Жадиталь, ты слышишь?
Она смешалась, отвела взгляд и потом долго молчала. Так долго, что он уже успел раскаяться в своем признании. Наконец ответила:
- Армин... я совру, если скажу, что мне неприятно твое признание. И эта ночь - я ее никогда не забуду. Ты, правда, лучший из всех, кто у меня был... лучший из всех, кого вообще можно желать, но... это а-хааэ, Армин! Просто зелье, магия Любви Творящей. С восходом хмель пройдет, и все кончится.
Она казалась растерянной, даже испуганной. И слабой. Как раз такой, какой он и хотел ее видеть. Вот только пугать ее, портить волшебную ночь неловкостью и сомнениями он не хотел точно. И Армин придвинулся плотнее, прижал ее к себе, пряча в объятиях.
- Зелье хранителей возбуждает, дарит страсть и силу, но любовь - нет. Ты знаешь это не хуже меня, если не лучше.
Она уткнулась носом куда-то ему в шею, и оттуда ответила, приглушенно и неуверенно:
- Ничего я не знаю, я не пью а-хааэ каждый день. Кто может знать, как это действует на людей? И вообще... мы столько лет бок о бок, ты меня едва замечал, и вдруг - «люблю»!
Не верит.
Да он и сам-то не слишком верил. Жил с этим столько лет: влюблялся, забывал, потом влюблялся снова... это была такая игра. Игра для него самого, для одиночки Армина. Но важна ли она для Жадиталь? Жадиталь об этом никогда не знала. Вот и сейчас, похоже, не желает знать. Он погладил ее по волосам, наклонился, поцеловал в макушку и сказал:
- Помнишь ту жуткую зиму? Пруд перемерз, почти погиб сад, а нас не выпускали на улицу, даже занятия проводили прямо в комнатах. Я каждый вечер сбегал вешать цветные огоньки над твоим окном, чтобы ты не скучала, улыбалась, глядя на них. Ты ведь улыбалась?
- Да?! - Таль вывернулась из объятий и посмотрела на него так, словно видела в первый раз. - Конечно, я помню! Только никогда не думала, да и не подумала бы, что это ты. Я была уверена, что это учитель так меня балует, даже благодарила. Он удивлялся, за что, мол, а мне нравилось, что он не признается, казалось, это наша тайна... Почему ты не открылся, не сказал еще тогда?
И в самом деле, почему? Почему не сказал тогда, почему позже сидел у окна библиотеки вместо того, чтобы просто зайти в гости? Почему сейчас заговорил о любви и тут же почувствовал себя глупцом, хотя и не солгал ни слова? Если бы он знал! Но порой ему казалось, что даже драконов увидеть проще, чем по-настоящему поладить с Жадиталь. Разве что сегодня... Но ночь скоро кончится, а что будет утром - кто знает?
- Я сейчас сказал, а ты вот не веришь.
Он снова обнял ее, заставляя лечь рядом и прижаться к нему спиной. Ладони скользнули по груди и нечаянно наткнулись на свежий шрам. Он проследил шрам кончиком пальца.
- Даже не знаю, что бы я делал, если бы ты погибла.
- Я погибла, - ответила она. - Стрела попала точно в сердце, я погибла сразу. А старый Волк вытащил и велел родить ребенка. Поэтому мы здесь.
Таль говорила жестко, с вызовом, словно хотела оттолкнуть. Вот мол, уясни: я тут из-за обещания, а вовсе не потому, что ты мне нужен. Как будто он об этом раньше не знал! Не знал он только одного: в самом ли деле не нужен или она просто довериться боится?