Большое здание под вывеской "Златорог" с изображением ревущего оленя находилось прямо у самой базарной площади, оттого в эти дни здесь было полно гостей. Свободных комнат, конечно, не было, но Нарайну и не требовалось: он не собирался задерживаться ни на миг сверх необходимого. Зато тут наверняка помогут найти друга Рауфа. Тем более что самого Нарайна Орса в "Златороге" тоже отлично знали. Он кинул уздечку мальчишке-конюху, а сам прошел в зал. Серебряной монеты хватило и на овес для коня, и на миску мясной похлебки, и на то, чтобы посыльный быстренько отыскал почтенного господина Камади и передал, что почтенный господин Орс ждет его и желает показать нечто весьма любопытное.
Камади вместе со своим помощником явился почти сразу и сразу же перешел к делу:
- Здравствуй, дорогой мой! Ну и что там у тебя за диковина для старины Рауфа?
Рауф Камади был невысоким, несколько грузным, но при этом подвижным, как дикий кот. В остальном он тоже напоминал кота: большие глаза, ухоженные усы, мягкий мурлычущий голос. Рауф был баснословно богат и богатство свое нажил далеко не одними шелками и винами с побережья Фарисана, что значились в его подорожной, а еще и ночной невестой, ведьминой травкой куцитрой и, как поговаривали, горным первоталом, цветы которого стоили чуть ли не дороже алмазов. Все свои товары почтенный Камади и продавал, и охотно пробовал сам. В его родном Фарисане за такие увлечения можно было легко лишиться головы, как и за пристрастие к светловолосым юношам, поэтому красавец-контрабандист женился на овдовевшей мьярнской купчихе и стал полноправным гражданином Орбинской республики. Свободные нравы Мьярны позволяли и курить куцитру, и целовать мальчишек, и годами не встречаться с супругой, что Рауфа вполне устраивало.
Нарайн посмотрел сначала на своего давнего знакомца, потом на его спутника, богато одетого привлекательного юношу с русыми волосами, собранными в хвост на затылке, и крупным кристаллом в правой ноздре . Юноша кривовато улыбнулся его взгляду , но голову, как и положено, опустил. Ехидная улыбка бывшего воспитанника в другой раз могла бы позабавить, но сегодня был слишком тяжелый день.
- И ты будь здоров. Отошли Огена, поговорим.
- Оген мне как сын и, слава богам и законам Орбина, - купец покровительственно положил руку на плечо невольника, - будет наследником...
Рауф мог долго распинаться о собственном великодушии и благородных помыслах. Для пользы дела Нарайн даже не прочь был его послушать, тем более что, как правило, фарис не врал. Но только не сегодня: сегодня заботы приятеля о судьбе его мальчиков казались смешными.
- Да-да, все понимаю, - перебил он, не дослушав. - Именно поэтому аквамарины у твоего Огена все еще в носу, а не на шее. Отошли парня, наш разговор не для него.
Когда юноша удалился, а его хозяин недовольно поджал губы и уселся напротив, Нарайн подумал, что все же не стоило так грубить - покупатель должен быть заинтересован, а не оскорблен. К счастью, почтенный Камади умел прощать мелкие обиды, если рассчитывал на выгодную сделку.
- Рауф, мне нравится, что ты так добр к мальчишке, - улыбнулся Нарайн примирительно. - Иначе сегодня я бы к тебе не пришел.
- Ладно, что уж там. Огена предложил мне ты...
- И угадал, верно?
Рауф усмехнулся:
- Верно. Ты знаешь, что мне понравится.
- Но Оген всего лишь ласатрин. На что ты готов, друг мой Рауф, чтобы вдеть аквамарины в нос орбиниту?
- Ты смеешься? - фарис и сам хотел засмеяться хорошей шутке, но увидев, что Нарайн совершенно серьезен, ответил: - На сапфиры. И еще на многое. Но к чему эти пустые разговоры?
Тогда Нарайн молча распахнул плащ и пересадил сонного мальчишку со своих колен на стол. Малыш вроде начал просыпаться: пошатываясь, уперся руками в столешницу, заморгал мутными от дурмана глазами.
- Боги мои! - Рауф аж со скамейки подскочил. Потом снял с ближайшей стены светильник, сунул мальчишке прямо под нос. - Что это? Твое предложение?
Нарайн молчал, только едва заметно улыбался. Пусть уж клиент выскажется, может, и цену сам назовет. Клиент между тем вертел детскую мордашку около светильника и так, и этак, перебрал локоны над ухом, оттянул веко, заставил открыть рот. Потом, взглядом спросив позволения, снял с него рубашку. Малыш сидел спокойно, только когда оказался совсем голым, сжался, задрожал и начал ладошками тереть глаза. Рауф осматривал его долго и придирчиво, почище любого лекаря. Не удивительно, что за это время стол обступила изрядная толпа любопытных, среди которых нашлись и знатоки живого товара со своими предложениями и советами.
Но Нарайн по-прежнему помалкивал и ждал, что же почтенный Камади скажет сам.
- Сдаюсь!
Рауф громко ударил ладонями по столешнице. От резкого звука мальчик дернулся, едва не свалился на пол, и задрожал еще сильнее.
- Тихо, маленький, - фарис потрепал его по волосам и посмотрел на Нарайна. - Все, сдаюсь, рассказывай.
- Что ты хочешь знать?