Незнакомец был несколькими годами старше маленького невольника и совсем не походил на обычных мьярнских детей. Был он худ и бос, одет в одну только длинную до колена синюю рубаху с широкой не по размеру горловиной, из которой торчали тощие плечи с выпирающими ключицами. Его можно было бы принять за нищего, если бы рубаха не была сшита из лучшей шерсти, мягкой и плотной даже на вид, а на цыплячьей шее не висел бы шнурок с нанизанными деревянными бусинами удивительно тонкой и искусной резьбы.
Несмотря на худобу и бледность, мальчишка казался сильным и ловким не по годам. Короткие растрепанные волосы напоминали вороньи перья. Черты, слишком резкие для детского лица, и особенно большие раскосые глаза казались неправильными, почти уродливыми, но странным образом завораживали, приковывали взгляд. Нарайна даже передернуло от неприязни, когда он понял, что уже пару минут разглядывает мальчишку.
- Малыш, ты чей? - спросил Рауф, но ответа не дождался.
Он спросил еще раз на умгарском, повторил на нескольких языках, расхожих среди торговцев: мальчишка будто не услышал - с восторженным благоговением продолжал разглядывать невольника-орбинита. Потом протянул руку, и обветренная чумазая пятерня обхватила маленькую ладошку. Златокудрый мальчик и не подумал отдернуть руку или испугаться, напротив, сам сжал пальцы нового знакомца и улыбнулся еще шире. Нарайн даже испугался: еще чуть-чуть - и его товар разревется, а не разревется, так опять кровь носом потечет.
- Шел бы ты к матушке, рано еще по кабакам-то прохаживаться.
Нарайн поднялся, взял чужака за плечи и хотел вывести вон. Не тут-то было - черноволосый резко дернулся, стряхивая его руки, и с такой яростью глянул, что пришлось отступить.
Хранитель. Да еще и ребенок... ему-то что понадобилось в "Златороге"?
За пятнадцать лет, минувших с войны, Нарайн редко встречал хранителей: оборотни человеческих поселений не любили, а больше всего не любили рынки, кабаки, лавки и прочие людные и шумные места. К тому же все хранители, которых он когда-либо встречал, были взрослыми мужчинами. Конечно, Нарайн понимал, что у даахи, как и у любых других божьих тварей, должны где-то быть и женщины, и дети, но как и где они живут и почему не появляются среди людей, он не знал, да и никогда не задумывался. А тут - нате вам - ребенок... Не один же он здесь?
И как в подтверждение его мыслей в трактир вошел мужчина. Высокий, поджарый, в такой же шерстяной рубахе, как у мальчика, только без рукавов, с волчьей шкурой вокруг бедер, весь обвешанный ожерельями и браслетами, с белоснежными косами до пояса. Нарайн презрительно усмехнулся: варварство почище буннанских конских черепов с хвостами. Конечно, еще с семинарии он помнил, что все эти побрякушки не просто так: семейные отношения, дружеские связи, орудия служения - даахи с таким не шутят. А этот - еще и тиронский магистр: за плечами висел свернутый лиловый плащ. Может, все его пренебрежение к оборотням на самом деле - страх? Нет смысла себя обманывать.
Магистр-хранитель посмотрел сначала на детей, которые все еще держались за руки, потом на торговцев, заглянул в глаза Нарайну и чуть заметно склонил голову:
- Мир этому дому, удачи честным торговцам. Я - хааши Рахун из клана Волка. - Негромкий голос даахи ветром пронесся по залу. - Это, - магистр указал подбородком на малыша-невольника, - твой ребенок?
- Я - Нарайн Орс из Орбина, а это - мой раб, - все так же усмехаясь ответил Нарайн. - Правда, уже не мой, я его продал и сполна получил расчет.
Хранитель не удостоил его ответом. Он позвал своего ребенка, сказал что-то, попытался увести. Но тот замотал головой и руку нового приятеля не выпустил. Старший попытался уйти один, надеясь, что мальчишка последует за ним, - не вышло, упрямец только ближе подошел к маленькому орбиниту и насупился. Пришлось магистру вернуться и присесть рядом с детьми. Он долго, терпеливо что-то объяснял, указывал на купцов, повторял, уговаривал - все без толку. Чувства оборотней можно было читать по лицам, как по открытой книге: магистр был не на шутку взволнован и, похоже, готов на все, лишь бы поскорее забрать отсюда своего мальчишку.
Вот и правильно, подумал Нарайн. Мьярна - не Тирон, и уж подавно не Поднебесье, здесь свои законы.
Но мальчишка не был послушным ребенком. Он лишь фыркнул, топнул ногой и уселся на скамейку.
4
Осень года 628 от потрясения тверди (пятнадцатый год Конфедерации), Мьярна.
- Я никуда не пойду без него! Он им не нужен - значит, он не их, ты сам говорил! Ему плохо, страшно, больно... он звал меня!
Ягодка топнул ногой и уселся на скамейку.