- Недолго, с полсуток, не больше. Да не вздумай вставать! Мы боялись, что ты лихорадку подхватила, чуть со страху не поумирали. Хорошо хоть, что это просто усталость и истощение. Так что изволь отдыхать теперь. Мальчишек твоих я тоже спать отправил. Дошли совсем, едва на ногах держались.
- Некогда мне отдыхать, дела ждут, сам не понимаешь? А больные вообще ждать не могут! И мальчишек моих будить пора...
Шахул повернулся, страшный и злой: звериный оскал, глаза, отсвечивающие зеленью.
- А ну ляг! - рявкнул он. И от неожиданности Жадиталь нырнула в постель, прикрываясь полой накидки.
Некоторое время оба молчали, хотя Жадиталь так и не поняла, почему? Ясно же, что сну и отдыху конец. Тем более теперь, когда она узнала про девочку. Ведь это же спасение, для всех! Сама она могла ошибиться, но Творящий... Да и не важно, сама ли догадалась, бог ли подсказал - надо проверить и начинать лечение, а она тут разлеживается, нежится в тепле! Но спорить со старым Волком было все же страшно.
Наконец старый Волк заговорил сам:
- Ладно, встанешь. Только если сейчас же съешь полную миску мясной похлебки, и я сам увижу, что аппетит у тебя хороший и щеки розовые.
Только тут Жадиталь поняла, насколько голодна. Она сразу же согласилась: с удовольствием приняла миску душистого варева и принялась за еду. Хотя о странном сне и тут забыть не удалось.
- Хааши Шахул, как там моя подопытная, жива ли?
Спросила - и сердце вновь замерло от страха: полсуток проспала, так он сказал. Если судить по тому, как обычно протекает болезнь, женщина давно должна была умереть. Конечно, Жадиталь добавила ей силы, но с этим недугом - она сама не раз убеждалась - такой способ лечения не всегда помогает, а если и помогает, то ненадолго.
- Жива она. Белокрылый с ней остался, пока твой хаа-сар-помощник в себя приходит.
- А девочка?
- С ней-то что случится? Глупый Лисенок ее выздоровление сполна оплатил.
- Мхм, - закрутила головой Жадиталь. Потом прожевала кусок, запила бульоном и ответила: - Ничего он не глупый, ваш Лисенок, может, самый умный из всех. Девочка сама выздоровела, только там, среди покойников, все равно оказалась обречена.
Колдун понял сразу, удивился и даже чуть повеселел:
- Вон что! Уверена?
- Нет, конечно, проверить надо. Но если верить в Творящих... ты веришь в Творящих миры, хааши Шахул?
Он усмехнулся:
- Я - даахи, девочка. Мы не верим - мы знаем.
- А раз знаешь, так скажи мне: что с Адаланом, с Волчонком? Почему вы с Рахуном оба молчите, если знаете?
Колдун нахмурился так, что морда зверя снова отчетливо проступила сквозь человеческий облик, но потом улыбнулся, и тут уж ошибиться было нельзя - улыбнулся искренне:
- Сложно все, тяжело. Но нам сейчас думать об этом не надо - нам надо тут справиться, а там они сами, уж поверь мне на слово: у Рахуна хорошие мальчишки, разберутся.
6
Весна года 637 от потрясения тверди (двадцать пятый год Конфедерации), становище племени Суранов, Буннанские степи.
Кровь по капле стекала в склянку. Очень медленно. Набралась едва треть, а надо хотя бы половину. Но малышка сама такая слабенькая, да и опекун ее смотрит так, что глаза поднять страшно. Страшно и стыдно одновременно, будто бы это Жадиталь виновата, что единственное средство, способное победить лихорадку - кровь его девочки. Да, теперь хаа-сар Синшер убежден, что это его и только его девочка, и даже взгляд в ее сторону считает чуть ли не святотатством, а она тут со своими иглами!
Явился Синшер по первому ее слову, и малышку принес, только вот уговорить его, чтобы позволил взять кровь и провести опыты, оказалось очень непросто. Наконец Жадиталь указала на свой операционный стол и женщину, которая все еще была там, третьи сутки боролась за жизнь, и спросила напрямик:
- Ты до сих пор хочешь, чтобы она жила, или теперь тебе все равно?
Тут уж мальчишка-хранитель сдался, позволил не только осмотреть подопечную, но и уколоть в пяточку. Несколько капель крови для анализа и пробы он еще мог стерпеть спокойно, даже вместе с целительницей порадовался успеху: уж он-то первым почуял, как действует кровь, одолевшая лихорадку, на зараженную плоть. Но стоило заикнуться, что капли-то не хватит, - сразу же снова нахмурился. Что же делать, если лекарство ждут в каждой юрте да не по одному больному? А как это самое лекарство приготовить, сколько понадобится попыток и сколько крови малышки - поди знай. Раньше Жадиталь не понимала, почему некоторых от одного упоминания о даахи в дрожь бросает, теперь-то уж на себе прочувствовала: Синшер смотрел так, словно готов был на месте разорвать, и до сих пор не сделал этого только из брезгливости. Так что лучше уж ей глаз на малышку не поднимать, а внимательно следить за своей склянкой и очередной каплей, чтобы ненароком не взять лишнюю.
Половина склянки так и не натекла, но Жадиталь решила: хватит ребенка мучить. Убрала иглу, туго забинтовала худенькую ручонку, а потом поклонилась, низко, с искренней благодарностью, и маленькой степнячке и ее хранителю:
- Спасибо вам обоим, за жизнь. Ни капли зря не пролью, обещаю.
