Нарайн гнал коня в ночь и до сих пор не верил, что все происходит на самом деле. Он, в одиночку, верхом, с больным мальчишкой на руках мчится в Мьярну на осеннюю ярмарку! И ведь даже не собрался как следует: ни припасов не взял, ни заводную лошадь - не подумал. Покидал в сумку кошель, пенал да кувшин ночной невесты... теперь вот решай, как быть: и малыша не уморить в дороге, и коня не загнать. Впрочем, и конь бежит легко - буннанские скакуны быстры и выносливы, не только же за стать их ценят, - и мальчишка, опоенный дурманом и пригревшийся у него под плащом, крепко спит, чуть слышно посапывая. Только вот сам Нарайн уставать начал, мысли не те в голову полезли...
...Вспомнилось, как впервые отец его на ярмарку взял. Он тогда был чуть постарше Адалана, зато Озавир - гораздо моложе его сегодняшнего. И вещателем еще не был - только-только место отца в Форуме занял. Веселый был, щедрый, покупал все подряд, кто что ни попросит, милостыню раздавал, словно весь мир одарить собирался. Любимому сыну, в ту пору единственному, коня купил... не коня - это Нарайн коня выпрашивал - жеребенка-сеголетка, сказал, мол, раз просишь зверя - вот тебе, сам и воспитывай. Нарайн того солового полукровку по сей день помнил, хотя были у него кони и быстрее, и краше, и дороже... вот хоть этот, что сейчас под ним - чистых кровей, белоснежный и белогривый.
А потом Нарайн этой дорогой дважды прошел: с юга на север и с севера на юг. И было у него имущества всего-то отцовское имя, нечеловеческая злость да гордость старшего рода, четвертого в Орбине. Даже Вейзы были шестыми, про одиннадцатый Лен с их убийцей-Айсинаром и вспоминать не хотелось.
Только где теперь эта гордость? Немыслимо: Орс - работорговец. И везет мальчишку на ярмарку не ради радости и праздника, а чтобы продать! Продать тому, кто любит молоденьких мальчиков и души не пожалеет, чтобы иметь в своих покоях златокудрого орбинита... докатился. Предки не то что в бездне - в сияющих чертогах со стыда сгорят...
Мальчишка на руках заворочался, чуть слышно пискнул и застонал. Нарайн отвернул плащ - может, пора ему добавить зелья? Нет, вроде снова уснул: искаженное страданием лицо разгладилось, и из-под детской припухлости вновь проступило точеное благородство черт... такое знакомое. Неожиданная теплота, возникшая вдруг в душе, заставила улыбнуться: ничего, маленький, скоро доберемся...
Что за чушь?! Твои происки, Любовь Творящая, Младшая из Троих? Улыбку сменила привычная кривая усмешка. Нет, сука, не получишь ты Нарайна Орса, сына старшего рода Орбина.
- Я - вершитель, - зло прошептал он, - все решаю сам. Имел я планы Творящих на свой счет!..
С трудом подавив желание бросить на дороге, Нарайн только крепче прижал мальчишку к груди и как следует наподдал лошади. Глупо, конечно, но может хоть бешеный галоп прочистит голову.
В Мьярну Нарайн прибыл уже к вечеру. Заканчивался месяц пятнистого оленя, а вместе с ним - знаменитая на весь свет Мьярнская осенняя ярмарка. Еще день-другой, и гости начнут разъезжаться, следом за ними в путь отправятся орбинские торговцы: как известно, кто боится Поднебесных круч, тот мизарских вин не пьет. Человек, нужный Нарайну, был тонким ценителем мизарских вин - в числе прочего, он слыл и известным виноторговцем - и от рисковых операций никогда не отказывался. Потому следовало торопиться, чтобы застать его еще дома, веселого, довольного и разбогатевшего на последних сделках. Уж то, что почтенный Рауф Камади своего на ярмарке не упустил, в этом сомневаться не приходилось.
Заплатив за въезд положенную пошлину, Нарайн забрал опечатанный меч и сразу же направился к известному постоялому двору, именуемому "Златорогом". По малолюдным окраинам он пролетел как ветер, но ближе к базарной площади улицы оживились, и вскоре тележки, повозки, разного рода носилки вместе с толпой праздно шатающегося народа запрудили всю дорогу. Пришлось спешиться и вести коня в поводу. Крики зазывал, запах пота, сластей и пряностей, пестрые юбки уличных актерок, бока, руки и спины... Голодный с прошлого вечера, измотанный дорогой и бессонной ночью, изрядно разозлившийся Нарайн с трудом пробирался сквозь всю эту суматошную толчею и едва сдерживался, чтобы не потребовать дороги плетью. Хорошо хоть мальчишка все еще спокойно спал под плащом. Пришлось даже пару раз остановиться и проверить, дышит ли, но, слава Творящим, болезнь отступила, даже кровотечение совсем прекратилось.
