- Я все проверил: твой мальчик не урод, не скорбен умом, а если болен, то вряд ли серьезно. Пьян, правда, как заядлый куцитраш, но это и не странно: с такой дороги я бы тоже от хлопот напоил. Мой человечек на воротах сказал, что почтенный Орс примчался пару часов назад верхом, без сопровождения, а знакомец из подавальщиков - что жеребец почтенного Орса, утомленный долгой скачкой, дремлет в стойле. Малыш этот - если я еще что-то смыслю - дитя старшей крови, совершенен, как бог, а ты умеешь воспитывать богов. Семь-восемь лет - и тебе за него половину Мьярны отдадут, да еще и порадуются, что дешево достался. Но тебя припекло продать его сейчас. Так в чем дело, Нарайн? Умыкнул сына тиронского магистра и бежишь от расправы? Или дела твои так плохи, что в пору самому запродаться? Рассказывай.
Нарайн и не надеялся утаить все. Будь Рауф глупцом, которого легко водить за нос, не нажил бы он ни богатства, ни знаменитого на Пряном пути имени, разве только тюремные колодки или гнилой тюфяк в казенной ночлежке. А разумный торговец мешок тумана не купит. Значит, частью правды, хочешь или нет, придется делиться.
- Что ж, слушай. Все, что ты говоришь, - правильно, за этого невольника я рассчитывал взять если не половину Мьярны, то половину своего состояния точно, но вышло так, что он раньше времени слишком многое увидел и сильно испугался. Малыш боится оставаться в школе, не в дом же его тащить? Мне мальчишка-раб для личных нужд без надобности, а ты такого давно хочешь, у тебя ему понравится. Но дешево не отдам, не обессудь уж.
Пока говорил, Нарайн внимательно следил и за приятелем, и за собравшейся вокруг публикой. Рауф всем своим видом выказывал сомнение, но мальчика из рук не выпускал - то по голове погладит, то за плечо придержит - и уже ясно стало, что не выпустит. Орбинит старшей крови - неслыханная редкость на невольничьем рынке, второго такого случая ему не представится, этого мальчика можно несколько лет и подождать... А еще Нарайн заметил среди зевак двух работорговцев, которые были готовы перехватить сделку сразу, если только фарис откажется.
- Недешево - это сколько? - спросил Рауф. - Слишком уж он мал: и вырастить придется, и воспитать, научить всему... Да ведь и болен он, целитель нужен, а может, и маг.
- Не пол-Мьярны, нет. Десять мер серебром.
Нарайн даже не задумался, он давно решил, сколько и как запросит за свою диковинку. Поэтому, стоило покупателю замяться и опустить глаза, сразу же повторил:
- Десять мьярнских мер серебром или восемнадцать талари золотом, и ни на элу меньше. Или я отдам его перекупщику, он заплатит больше.
- И погубит ребенка.
- Скорее всего, так. Да, я хочу, чтобы малыш жил, но не за мой счет, упасите Творящие. Так что, по рукам или нет? Уже вечер, а ночевать здесь я не собираюсь.
Рауф явно растерялся. Восемнадцать золотых за такого кроху - это и в самом деле немало. За три талари можно было купить взрослого здорового мужчину, за пять-семь - умелого ремесленника. Но, с другой стороны, Оген почтенному Камади в свое время стоил тридцать две монеты. Не рассчитывал же он всерьез, что получит такое чудо даром?
Наконец фарис заговорил:
- Послушай, Нарайн, цена справедливая, и я не думал бы даже торговаться. Но... сейчас конец ярмарки, у меня в кошельке и пяти талари-то не наберется. Может быть, сможем как-то договориться? А малышу у меня хорошо будет, богами клянусь...
Вот этого Нарайн и ждал.
- То, что у тебя пяти монет не наберется - это ты врешь...
- Да клянусь!..
- Врешь, Рауф. Но, допустим, я поверю. Скину цену до тринадцати талари и к тем пяти, что все же найдутся в твоем кошельке, возьму восемь халифским векселем. Но с условием... иди-ка поближе, - и продолжил тихо, не для посторонних ушей. - Мальчику нужны покой и ласка. Если у него кровь носом или горлом пойдет - не пугайся, просто дай ночной невесты или настой ведьмина листа и пусть спит подольше. Но смотри, осторожно, не приучи. Никакому магу, пока не вырастет, не показывай - потеряешь. И последнее: Оген твой себе на уме, всегда таким был. Почувствует, что уже не первый, - жди беды. Когда малыш подрастет, от него избавься. Если уж так любишь, что продать или придушить жалко, просто отпусти. Мой воспитанник - не шлюха мамочки Керсии, сам знаешь, без хозяина своим умом проживет.
Ударили по рукам, Рауф отсчитал пять талари и тут же уселся выписывать вексель. Нарайн попросил тоненькую улыбчивую подавальщицу принести вина на всю компанию. Пока посетители радостно выпивали за удачную сделку, как это издавна водилось на мьянских торжищах, в зале постоялого двора вдруг появился еще один мальчишка. Он незаметно протиснулся между взрослыми, подошел к столу, за которым расположились торговцы, и во все глаза уставился на маленького орбинита. Золотоволосый малыш, голый, перепуганный и дрожащий, тоже оглянулся на незнакомца, долго его разглядывал и наконец робко улыбнулся.
