- Ну здравствуй, Адалан, воспитанник хааши Рахуна с Поднебесных гор, - повторила она с улыбкой. - Смотрю, ты уже успел запачкаться? Ты из-за этого так волнуешься?
Голос женщины был мягок и ласков, а сама она - так красива, что в ответ тоже захотелось улыбаться. Страх немного отступил, зато сразу вспомнилось, что его белоснежный наряд забрызган грязью. Конечно, большая часть осталась на брошенном у входа плаще, но хватило и орденской накидке, и сапогам, и даже на лице, скорее всего, были серые кляксы.
Адалан не посмел ответить - побоялся, что подведет голос, - только кивнул, чувствуя, как к щекам приливает жар. Красавица снизу вверх заглянула в глаза и снова ободряюще улыбнулась.
- Не стоит. - Она легонько отряхнула грязь с ткани, и пятна осыпались мелкой пылью, не оставив следа. - Видишь? Это просто. Спросишь потом, где живет магистр Жадиталь, и придешь в гости - я тебя обязательно научу, хорошо?
Теперь горели не только щеки, но и уши, и даже моргать хотелось все чаще. Адалан потер глаза кулаком и снова кивнул.
- Значит, договорились, я буду тебя ждать, - она в последний раз улыбнулась и поднялась на ноги. - А теперь начнем.
Откуда-то из складок мантии магистр Жадиталь вынула маленький сверток пергамента, взяла Адалана за правую руку и развернула ладонью вверх. Лицо и голос ее сразу стали серьезными.
- Сейчас я дам тебе камень, сожми его в кулаке и не выпускай, это важно - не выпустить. Будет больно, очень больно, Адалан, но иначе нельзя, придется терпеть. Если станет совсем худо, хааши Хасрат тебе поможет.
- Не бойся, ничего плохого не случится. Я все время буду с тобой, - подтвердил даахи и встал за спиной Адалана.
- Ну что, готов?
- Готов... - прошептал Адалан.
Не разворачивая пергамент, Жадиталь вытряхнула ему на ладонь прозрачный, как слеза, кристалл и своей рукой сжала его пальцы. Потом отпустила и отошла.
Ох, как же был холоден этот кристалл! Он мгновенно проморозил ладонь до костей. Пальцы задеревенели, руку зажгло и одновременно начало ломить от боли, а когда Адалан зажмурился, напрягая все силы, чтобы не разжать кулак и не выбросить кристалл подальше, из-под ресниц брызнули слезы.
И тут пришла песня, светлая, зовущая, как полет птицы. Руки хааши легко, почти невесомо легли на голову Адалана - и словно крылья за спиной развернулись... острые крылья чайки: нестись над волной, взрезая ветер, взмывать ввысь, падать к самой воде и лететь дальше, дальше, от боли, от страха. Только серое небо, серое море и бесконечно-туманная даль.
Адалан уже начал забывать, где он, когда сквозь туман услышал магистра Жадиталь:
- Он держит, учитель. Посмотрите - он держит!.. истинный маг...
- А теперь красный, девочка.
Хриплый стариковский голос разогнал остатки морока. Адалан открыл глаза и вдруг отчетливо увидел собравшихся вокруг, весь совет сразу, всех сидящих на скамьях и стоящих вдоль стен мужчин и женщин, которые неотрывно смотрели на него. И Рахуна, стиснувшего от боли зубы, и угрюмого Фасхила, смотрящего в пол, и древнего Шахула, которого видел всего однажды, а теперь почему-то сразу узнал. И величественного старика, который чем-то - не то россыпью светлых кудрей, среди которых еще золотились нетронутые сединой пряди, не то правильными чертами гладко выбритого лица, не то маской холодной уверенности, - напомнил хозяина Орса. Он восседал в обитом лиловым бархатом кресле, в окружении двух таких же старцев: мужчины, совершенно лысого, с лицом темным и сморщенным, как вяленая груша, и редкой рыжей бородой; и женщины, не по годам горделивой и осанистой, голову которой венчала корона из тугих кос. За ее спиной, скрестив на груди руки, криво улыбался смотритель Датрис. Старик в кресле, явно самый главный на этом собрании, нахмурился и повторил приказ:
- Красный, Таль!
Жадиталь виновато вздохнула и вынула второй сверток.
- Дай другую ладошку, малыш. Надо потерпеть еще.
Красный кристалл выскользнул из кожаной обертки и упал в левую ладонь Адалана. Пламя охватило руку! Сначала загорелась кисть, потом предплечье, и вот уже вся левая сторона тела пылает жаром всетворящего огня.
Адалан сжал пальцы и закричал.
И тут же почувствовал тяжесть рук даахи на темени.
- Тихо, Лаан-ши, иди ко мне. Победить боль просто - пройди насквозь. Слушай...
Песня зазвучала с новой силой, накрыла волной, еще, захлестнула, поволокла... и вдруг растворилась, исчезла. А он остался один, сгорая в пламени, вмерзая в лед.
Пройти. Пройти насквозь. Мысленно Алалан шагнул вперед, еще... а потом побежал.
Что-то изменилось, все вокруг всколыхнулось, дрогнуло, и новая песня, призывная, звонкая, родилась там, за пределом боли. Песня Рахуна Белокрылого.
- Я здесь, я удержу тебя, сын.
Адалан бежал к нему на зов, бежал, пока земля не ушла из-под ног, и он не рухнул во мрак. Хотел уцепиться за песню, но не удержался, соскользнул и падал, падал... вдруг осознав, что боль уже исчезла.
А мрак сомкнулся и стал полным.
4
Конец осени года 632 от потрясения тверди (двадцатый год Конфедерации), Серый замок ордена Согласия, Тирон.
