Они должны были отправиться на прогулку только в шесть вечера; но Сильвандир каждые десять минут поглядывала на часы: казалось, она готова передвинуть стрелки вперед. Роже горестно улыбался и покачивал головой, но молодая женщина ничего вокруг не замечала.
Перед самым отъездом было получено разрешение на морскую прогулку от инспектора порта. Роже спросил у сардинского негоцианта, хорошая ли ожидается погода.
– Превосходная! – воскликнула Сильвандир.
А сардинец только выразительно подмигнул шевалье, словно хотел сказать: «Не беспокойтесь, погода будет именно такая, какая нам нужна».
Они втроем уселись в лодку, но так как ветер дул им в лицо, то плыли очень медленно. Уже совсем стемнело, а они только-только миновали остров Помег.
Тем временем на горизонте появились тяжелые тучи, они неумолимо надвигались, как надвигается прилив; сперва тучи окутали луну, затерявшуюся среди этих клубящихся небесных волн, точно огненный остров, но мало-помалу они так плотно заволокли ее своим густым покровом, что свет луны померк.
Море между тем стало совсем зловещим, валы шумно бились о скалы и о берег.
В темноте видны были только огромные полосы поблескивавшей пены: они, как языки пламени, бежали по поверхности воды.
– Господи Боже! – воскликнула Сильвандир. – Кажется, вот-вот разразится буря.
– А что вы скажете о погоде, любезный хозяин? –
спросил шевалье у сардинского купца.
– Отличная погода для рыбной ловли! – ответил тот, насмешливо ухмыляясь. – Отличная погода для рыбной ловли!
Сильвандир с удивлением перехватила его злорадный взгляд и не на шутку испугалась.
– Друг мой, что он хочет этим сказать? – спросила она, наклоняясь к мужу.
Роже вздрогнул, ощутив прикосновение этой женщины: ведь прежде он так ее любил и, быть может, все еще продолжал любить.
Он непроизвольно отодвинулся от жены.
– Мне страшно, – прошептала Сильвандир. Шевалье ничего не ответил и только закрыл лицо обеими руками.
Сардинский купец зажег факел, поднялся со скамьи и стоя стал размахивать им в воздухе, потом он погасил факел. Ветер дул, жалобно воя; могло показаться, что стонут люди. В эту минуту молния прорезала небосвод, и при свете молнии они увидели тартану, она неслась по ветру примерно в пятистах шагах от них.
Вскоре они различили в темноте приближавшийся к ним баркас; в нем было пять человек.
Двое сидели на веслах, двое стояли на носу, а пятый устроился на корме.
В человеке на корме Сильвандир узнала владельца тартаны.
На его лице, которое накануне показалось ей таким красивым, сейчас было какое-то мрачное и зловещее выражение.
– Причаливайте! – крикнул он по-итальянски. Через минуту борт лодки ударился о борт баркаса.
– Господи Боже! – воскликнула Сильвандир, поняв по виду вновь прибывших, что, вопреки ее ожиданиям, речь идет отнюдь не о морской прогулке. – Господи Боже! Что происходит? Что нас ждет?
Не успела она произнести эти слова, как оба гребца и два человека, стоявшие на носу баркаса, пригнули в лодку; и пока гребцы крепко держали шевалье или делали вид, будто крепко его держат, двое других схватили Сильвандир поперек туловища и потащили за собой.
– Роже! – закричала молодая женщина, – Роже! На помощь! Ко мне! Роже, спаси меня, спаси меня, спаси свою
Сильвандир!
Шевалье непроизвольно, не отдавая себе в этом отчета, попытался вырваться, но двое мужчин удержали его: правда, если бы он очень захотел, то справился бы с каждым одной рукой и оба полетели бы в море.
Однако он, без сомнения, не считал, что настало время применить всю свою силу, и опять сел, испустив тяжкий вздох и проведя ладонью по лбу.
Бледную от ужаса Сильвандир между тем перенесли из лодки на баркас.
– Роже! Роже! – крикнула она в последний раз. – Роже, ко мне! Я умираю!
И она лишилась чувств.
Услышав отчаянный вопль жены, шевалье чуть было не бросился к ней на помощь, чтобы вырвать ее из рук похитителей, но он тут же вспомнил о всех страданиях, которые вытерпел по вине этой женщины, о всех оскорблениях, которым подвергался, и о той чаше позора, которую испил до дна…
Он только на миг поднял голову и тотчас же опять закрыл лицо руками.
– Плывите в открытое море! – крикнул сардинский купец.
Владелец тартаны принял Сильвандир из рук похитивших ее людей, гребцы взялись за весла, и баркас быстро понесся по волнам.
– Addio, padrone 16! – крикнул владелец тартаны сардинскому купцу.
– Addio! – отозвался тот со своей обычной усмешкой.
Шевалье бросил последний взгляд на баркас; он еще успел увидеть ее белое платье, выделявшееся в ночи; но, так как баркас с сидевшими в нем людьми почти совсем уже скрылся во мраке, ему показалось, будто это лишь бледное пятно, скользящее по поверхности моря.
А через несколько мгновений и это пятно исчезло в тумане, теперь на море больше ничего не было видно.
Старик-сардинец взялся за весла и начал грести, лодка поплыла в противоположную от баркаса сторону, то есть к берегу; старик греб с такой силой, какую никак нельзя было угадать в столь худом и тщедушном человеке.
– Ну вот, – сказал он шевалье, после того как в полном
16 Прощай, хозяин! (
