Когда дон Иниго узнал эту новость, ничто не могло
60
Кастилии (1507–1516).
61
избран папой римским под именем Адриана VI. Его деятельность была направлена на укрепление папской власти, преследование лютеран и примирение Карла V с Франциском I.
62
удержать его в Толедо: он считал, что после приезда в
Испанию короля дона Карлоса регентский совет будет не нужен, и как ни старались отговорить его два других члена совета, он с ними распростился и вернулся с дочерью в свой райский уголок – в Малагу.
Жилось ему безмятежно, и он вообразил, что никому нет до него дела, как вдруг, в начале июня 1519 года, к нему пожаловал гонец от короля дона Карлоса и сообщил, что король возжелал посетить города на юге Испании – Кордову, Севилью, Гранаду и повелевает ему ехать в Гранаду и там ждать его.
Гонец вручил ему пергаментный свиток с королевской печатью – не что иное, как указ о его назначении на должность верховного судьи.
Назначение это, как писал ему сам дон Карлос, было свидетельством почтительного признания кардиналом
Хименесом, о чем он говорил в свой смертный час, а также
Адрианом Утрехтским не только обширных познаний дона
Иниго, но и его безукоризненной неподкупной честности, которая должна быть непреложным образцом для каждого испанца.
В глубине души дон Иниго пожалел, что придется оставить райский уголок в Малаге, но сборами занялся: наступил день отъезда, и он пустился в путь вместе с доньей
Флорой, не подозревая, что впереди них мчится дон Рамиро д'Авила, страстно влюбленный в его прелестную дочь, – молодой человек, встречая взгляды, брошенные ему сквозь решетку жалюзи, надеялся, что он ей не совсем безразличен.
Дона Иниго сопровождали трое слуг – двигались они,
как мы уже говорили, вереницей; первый выполнял роль разведчика, а двое других прикрывали тыл.
Кстати, судя по слухам, в этих краях такая охрана, да и, пожалуй, охрана понадежнее, была отнюдь не бесполезной: говорили, будто дорога в руках разбойников, будто их новый главарь отличается удалью, неслыханной даже среди этих лихих людей, будто за год он превратил их в сущих головорезов, и не раз во главе десяти, а то и пятнадцати этих злодеев добирался в своих набегах до самой
Малаги, спускаясь по одну сторону горной цепи, и до
Гранады, спускаясь по другую.
Никто не ведал, откуда явился атаман разбойничьей вольницы, никто не мог сказать, кто он такой, никто не знал ни фамилии его, ни имени, он даже не придумал для себя никакого устрашающего прозвища, как обычно делают такие молодцы. Все звали его просто Сальтеадором, иначе говоря – Разбойником.
Все эти толки о неизвестном, о его налетах на проезжие дороги, как видно, все же заставили дона Иниго предпринять кое-какие предосторожности, и девушка-цыганка, увидев крошечный караван, поняла, что путешественники опасаются нападения и готовы обороняться.
Пожалуй, вы спросите, отчего же дон Иниго, зная, какие зловещие слухи ходят о дорогах через перевал, и нежно любя свою ненаглядную донью Флору, поехал по горным тропам напрямик, а не окольными путями и отчего не позаботился снарядить охрану помногочисленнее.
В ответ на это скажем, что незадолго до тех дней, о которых мы повествуем, дон Иниго и его дочка два раза проезжали по горному перевалу без всяких происшествий;
к тому же, а это истина бесспорная, человек привыкает к опасностям и, подвергаясь им часто, сживается с ними.
Всю свою жизнь, полную приключений, дон Иниго шел отважно навстречу разным опасностям. Его не страшили сражения с маврами; во время плавания он не боялся кораблекрушения или мятежа на борту, не опасался стать жертвой дикарей, населяющих неведомые земли. Нечего было и сравнивать эти злоключения с тем, что могло угрожать ему в самом сердце Испании, на клочке земли в каких-нибудь двадцать лье, что отделяют Малагу от Гранады.
Поэтому, слыша такие рассказы, дон Иниго только пожимал плечами.
И все же верховный судья поступил неосмотрительно, двинувшись в путь напрямик через ущелье вместе с дочкой, которая поистине была чудом молодости и красоты.
