Колумб, если он, предположим, обнаружит землю Катая и королевство Сипанго, добудет в странах Нового Света достаточное количество пряностей, благовоний, драгоценных камней и золота, чтобы покрыть непомерные расходы, которые требуются для подобной экспедиции?
Изабелла почувствовала, как пот оросил ее лоб: она испытала то, что испытывают люди, наделенные душой поэтической, когда человек, который имеет право на их любовь или уважение, вдруг забывает, что речи его должны соответствовать и его высокому званию, и его положению.
Возразить она не решилась. А дон Иниго ответил:
– Как? Ваше величество называет непомерными расходы, необходимые для снаряжения двух каравелл с экипажем в сто человек?. Сумму в три тысячи частенько за одну ночь проигрывают или прокучивают иные дворяне, состоящие на службе у вашего величества!
– И вот еще что, – поспешно подхватила Изабелла. –
Деньги, необходимые для экспедиции, изыщу я сама.
– Вы? Ну а где же? – перебил Фердинанд.
– Полагаю, в сундуках Кастильского казнохранителя, –
отвечала Изабелла. – Ну а если в них не наберется такой незначительной суммы, я готова отдать в заклад или продать свои драгоценности, только бы Колумб не передал другому монарху или другому государству свой проект, –
ведь, осуществись он, и королевство, которое будет покровительствовать Колумбу, станет всех богаче, всех могущественнее в мире.
Фердинанд услышал негромкий гул голосов, выражавший то ли одобрение, то ли порицание; у маркизы де
Мойя вырвалось невольное восклицание, а дон Иниго преклонил перед королевой колена.
– Что это значит, дон Иниго? – с улыбкой спросила
Изабелла.
– Я боготворю мою повелительницу, и она заслуживает боготворения, – произнес молодой человек. – И я жду: если на то будет ее воля, я отправлюсь в путь, задержу Христофора Колумба и верну его в Санта-Фе.
Изабелла умоляюще посмотрела на короля Арагона.
Но бесстрастному многоопытному государственному мужу не свойственно было поддаваться подобным порывам – он терпеть не мог их проявления у молодых людей и у женщин, считая, что все увлечения надобно держать на почтительном расстоянии от рассудка министров и сердца монархов.
– Прикажите молодому человеку подняться, сударыня, – сказал он, – и подойдите ко мне – нам следует обсудить это важное дело.
Изабелла приблизилась к королю, и они, не выходя из молельни, рука об руку подошли к амбразуре окна, витражи которого изображали триумф святой девы.
Молодой человек с мольбой простер руки к образу мадонны:
– О пресвятая матерь божья, озари душу короля божественным светом, увенчавшим твое чело!
Надо полагать, молитва дона Иниго была услышана, ибо все увидели, как под натиском настойчивых уговоров
Изабеллы бесстрастное лицо Фердинанда становилось все оживленнее; вот он кивнул головой в знак согласия и громко произнес:
– Ну что ж, да будет исполнена воля любезной нашей
Изабеллы!
Придворные, ждавшие решения с тягостным чувством, облегченно вздохнули.
– На коня, молодой человек! – приказал Фердинанд. –
Поспешите к упрямцу Колумбу да передайте ему, что короли вынуждены уступить, раз не уступает он.
– Так, значит, государыня?. – вымолвил дон Иниго, которому не терпелось узнать о решении не только от короля, но и от королевы.
– Мы согласны на все условия, – отвечала Изабелла. –
И пусть ваш друг Колумб возвращается спокойно: никаких помех больше не будет.
– В самом деле, государыня? Я не ослышался? – допытывался дон Иниго.
– Вот вам моя рука.
Молодой человек бросился к королеве, почтительно прикоснулся губами к ее руке и выбежал из покоев, крича:
– Коня мне! Коня!
Минут через пять с мощеного двора донесся топот копыт – то мчался галопом на своем коне дон Иниго; немного погодя шум затих.
V. ДОНЬЯ ФЛОРА
Дон Иниго догнал Колумба в десяти лье от Санта-Фе и уговорил его вернуться ко двору католических королей.
Мореплаватель вернулся, обуреваемый досадой и сомнениями, но вскоре добрую весть, которую сообщил ему дон Иниго, хоть он в нее и не поверил, подтвердили король и королева.
И вот, получив все надлежащие указания, Колумб отправился в порт Палос55 – деревушку, стоящую в устье
Тинто, невдалеке от города Уэльвы.
Фердинанд выбрал эту гавань отнюдь не потому, что она находится на берегу Атлантического океана и это значительно сокращало все переезды, а оттого, что по приговору суда, которому подвергся Палое, деревне этой надлежало поставить королевству две каравеллы с полным снаряжением.
Итак, все обошлось Фердинанду в три тысячи крон –
других расходов ему не предстояло. Впрочем, справедливости ради заметим: к началу июня Колумба уведомили, что, по ходатайству Изабеллы, его заступницы, признанной всеми, ему дарован третий корабль.
Правда, перед этим Фердинанд узнал, что благодаря настоятельным хлопотам Бартоломея Колумба, брата знаменитого мореплавателя56, Генрих VII57 предложил Колумбу такие же выгодные условия, какие соблаговолили предоставить ему в Испании.
