благородных сеньоров окружаем заботой – ведь они могут принести большую выгоду, и вот доказательство: хоть ты, размахивая своей шпагой, ранил двоих из нас, тебя даже не царапнули, неблагодарный!
Тут раздались ангельские звуки – они прозвенели в гуле, и грубые, угрожающие голоса разбойников замолкли
– то был голос девушки, которая заговорила впервые:
– Если речь идет о выкупе, то вы, сеньоры, получите поистине царскую плату – назовите цифру, и вас не обманут.
– Клянемся святым Яковом, мы на это и рассчитываем, красотка. Вот поэтому и хотим, чтобы достойный сеньор –
ваш папаша – немного поуспокоился… Дело есть дело, черт возьми, его можно решить в споре, а драка только все испортит. Сами видите, ваш отец только мешает нам.
Тем временем дон Иниго решил защищаться по-иному: по-прежнему орудуя сломанной шпагой, которую бандитам так и не удалось вырвать из его руки, сжимавшей оружие, как в тисках, он ранил одного из разбойников.
– Клянусь телом Христовым, – завопил бандит, который приставил нож к горлу дона Иниго, – еще одна попытка, и тебе, благородный сеньор, придется договариваться о выкупе с господом богом, а не с нами.
– Отец! – закричала девушка в отчаянии и сделала шаг вперед.
– Да, лучше послушайтесь красотку, – рявкнул один из разбойников. – Ее слова – золото, а уста подобны устам той сказочной принцессы, которая, вымолвив слово, дарит вам жемчужины или алмазы. Угомонитесь же, достопочтенный сеньор, обещайте, что не попытаетесь бежать и вручите такую записку нашему достойному другу – хозяину харчевни, с которой он может отправиться без боязни в Малагу. А там ваш управитель выдаст ему две-три тысячи крон – сколько вам будет угодно; мы не назначаем цифру выкупа таким путешественникам, как вы. Когда же трактирщик вернется сюда, на постоялый двор, мы отпустим вас на свободу. Ну а если не вернется, вы будете в ответе –
зуб за зуб, око за око, жизнь за жизнь!
– Отец мой, отец, послушайтесь этих людей, – настаивала дочь, – не подвергайте опасности свою драгоценную жизнь из-за каких-то мешков с деньгами.
– Вот, слышите, сеньор князь? Ведь только князь или вице-король, или сам король, даже император, может говорить с такой легкостью и простотой о земных благах, как говорит эта красотка. Верно она сказала.
– Ну так что же вы собираетесь с нами делать? – спросил старик; он в первый раз снизошел до разговора с бандитами, до сих пор он довольствовался тем, что осыпал их бранью и ударами. – Итак, что же вы будете с нами делать в этом разбойничьем притоне, когда отправите вашего достойного сообщника, хозяина постоялого двора, с письмом к моему управителю?
– Ого, что он говорит: разбойничий притон! Вы только послушайте, сеньор Калавасас, только послушайте, как оскорбляют харчевню «У мавританского короля»! Притон!
Поди-ка сюда и докажи, как заблуждается достойный идальго.
– Что мы с тобой будем делать? – вмешался другой грабитель, не давая времени дону Калавасасу защитить честь харчевни – Что будем делать? Да проще простого!
Поступим так: дашь нам честное слово дворянина, что не попытаешься бежать.
– Дворянин не дает честного слова разбойникам.
– Отец, дворянин дает честное слово господу богу! –
произнесла донья Флора.
– Запомни раз и навсегда, что говорит тебе красотка, ибо мудрость господня глаголет ее устами.
– Хорошо, предположим, я даю слово, что же вы намерены делать дальше?
– Прежде всего мы не будем спускать с тебя глаз.
– Как? – воскликнул дон Иниго. – Я дам честное слово, а вы не позволите мне продолжать путь?
– Э, нет, – возразил разбойник, – не в те времена мы живем, когда ростовщики Бургоса одолжили Сиду тысячу золотых, взяв в залог ларь, наполненный песком. Мы не поступим так, как поступили эти почтенные люди, – другими словами, они отсчитали тысячу золотых, не заглянув в ларь, а мы сначала заглянем.
– Ну и негодяи, – сквозь зубы процедил дон Иниго.
– Отец, – молила донья Флора, стараясь успокоить старика, – заклинаю вас именем неба!
– Ну хорошо, не будете спускать с меня глаз, а дальше?
– Привяжем тебя цепью к железному кольцу.
С этими словами разбойник указал на кольцо, вделанное в стену, словно подтверждая, что такие случаи уже бывали.
– Меня на цепь, как невольника-мавра! – вскипел старик. При этой угрозе вся его гордость возмутилась, он попытался вскочить – рывок был так силен и стремителен, что старик шага на три отбросил разбойника, который упирался коленом в его грудь, и сам встал на одно колено.
Так скала отталкивает волну, но волна через миг снова налетает на нее, – нечто подобное случилось и сейчас: пятеро-шестеро разбойников кинулись на дона Иниго и сломали бы ему руку, если б он не отступил; они вырвали у него эфес шпаги с обломком лезвия, и тут же на него ринулся разбойник, униженный тем, что его отбросил какой-то старик, он клялся, угрожая ножом, что наступил последний час пленника.
Донья Флора, увидев, как блеснула сталь, с горестным криком метнулась к отцу.
Но один из разбойников схватил ее, а другой толкнул приятеля, занесшего нож.
