Метр Буто прочитал все это, ни разу даже не взглянув на шевалье, который вцепился в скамью и с трудом удерживал равновесие.
Маркиз де Кретте обнял своего друга и шепнул ему на ухо:
– Д'Ангилем, твой тесть – великий человек.
– Разумеется. Но не торопитесь, – отвечал Роже, –
сейчас индиец предъявит свою бумагу.
– Он бы не стал ждать последней минуты, – возразил
Кретте. – Будьте спокойны: если уж он ее до сих пор не представил, стало быть, у него ее нет.
В самом деле, индиец не предъявил никакой бумаги.
Сперва он опустил голову, как будто его сразил неожиданный удар, но тут же выпрямился с торжествующим видом.
– Ну что ж, – сказал он достаточно громко, чтобы его услышали не только судьи, но и публика, заполнившая зал, – моя матушка поступила осмотрительно, не отдав всего, что имела, этому презренному Бузнуа. Вот доказательство того, как неосторожно поступает женщина, обогащая своего любовника.
Роже почувствовал, как от гнева кровь бросилась ему в голову, он резко повернулся в сторону индийца, готовый немедля вступиться за честь человека, чьим наследником только что был объявлен.
– Да вы сошли с ума! – воскликнул Кретте, хватая его за руку. – Не мешайте бедняге, которого ободрали как липку, поплакаться в свое удовольствие. Ведь ваша фамилия не
Бузнуа, а д'Ангилем. Черт побери, ваши стряпчие еще и не такое говорили!
В эту минуту индиец направился к месту, где сидели наши молодые дворяне. Роже решил, что тот идет к нему, и приготовился достойно встретить противника, однако индиец проследовал мимо. Проходя, он сказал достаточно громко, чтобы слова его можно было разобрать:
– Напрасно вы меня оставили, мадемуазель Пуссет, у меня еще и теперь сто тысяч ливров годового дохода.
– С чем вас и поздравляю, сударь, – вмешался шевалье, – этого вполне достаточно для того, чтобы вы могли достойным образом носить свое имя.
– Полно, полно, не затевайте ссоры, – остановил своего друга маркиз, – лучше поедем ко мне, поужинаем и повеселимся.
– Увы, любезный маркиз, – отвечал д'Ангилем, – вы забываете, что мне надо ехать к невесте.
Мы должны признаться, что шевалье произнес эти слова с гораздо менее удрученным видом, чем можно было ожидать. В ту минуту он думал о том, как будет гордиться его отец и радоваться его матушка, когда они вдруг окажутся столь баснословно богаты. И бедный юноша был настолько хорошим сыном, что старался побыстрее забыть о том, как будет горевать Констанс.
Кроме того, к благоденствию быстро привыкают: Роже вышел из судебной палаты столь горделивой походкой и до того напыжившись, как будто он был миллионером с самого своего рождения.
Кретте предоставил в распоряжение друга свою карету, чтобы тот мог отправиться с визитом к метру Буто; затем маркиз распрощался с Роже, напомнив, что в восемь вечера он ждет его к ужину.
Только тут шевалье заметил позади себя человека с бородавками. Опаловые глаза таинственного посредника метали молнии.
– Метр Буто только что покинул Дворец правосудия и поехал к себе домой. Не соблаговолите ли вы, господин барон, не мешкая, нанести ему визит?
– Разумеется, любезнейший, – отвечал шевалье, – я и сам этого очень хочу.
– Ну как, вы довольны, господин д'Ангилем?
– Да, сударь, вы в точности сдержали свое слово; но осталось выполнить еще два моих условия.
– И они будут выполнены, милостивый государь, также неукоснительно, как было выполнено первое, по крайней мере, я уповаю на это.
– Сударь, доставьте мне удовольствие, поднимитесь ко мне в карету и едем.
Человек с бородавками принял приглашение, однако, несмотря на все настояния Роже, он согласился ехать только на переднем откидном сиденье.
Они остановились на улице Планш-Мибре и поднялись на четвертый этаж. Метр Буто принял шевалье у себя в кабинете; это был человек очень маленького роста, с огромным лбом, крошечными глазками, почти совсем скрытыми за очками, с густыми седеющими бровями и тонкогубым ртом, затерявшимся среди морщин и складок, – словом, будущий тесть шевалье оказался человеком весьма уродливым, правда, ведь жениться-то юноше предстояло, к счастью, не на нем. Роже учтиво поклонился и открыл было рот, чтобы выразить свою признательность.
– Не благодарите меня, милостивый государь, – сказал метр Буто, – ваши права были совершенно бесспорны; к тому же я только следовал велениям своей совести, и судьям, хотя они были предубеждены против вас, пришлось согласиться с моими скромными доводами и вынести справедливое решение, как и подобает служителям правосудия.
Роже снова поклонился метру Буто; тот, казалось, почти не глядел на него, но на самом деле, отвечая на поклон юноши, буравил его своими глазками поверх очков.
Внимательно оглядев будущего зятя, он повернулся к стоявшей позади ширме, обтянутой узорчатым шелком, и сказал самым натуральным голосом:
– Дочь моя, выйдите к нам и поздоровайтесь с моим гостем, шевалье Роже Танкредом д'Ангилемом.
Юноше показалось, что земля уходит у него из-под ног, на его лбу выступил холодный пот, сердце сжалось, он с трудом дышал и не мог отвести испуганных глаз от ширмы.
И тут его взору вдруг предстало очаровательное создание.
