Конечно, не все письма можно было так легко разделить на категории. Несмотря на строгий отбор, некоторые из них все же проходили цензуру и попадали к Стефану. Так к нему попало письмо Николь.
«Привет, – как ни в чем не бывало начиналось оно. – Видела тебя по телевизору, ты отлично выглядишь, рада, что ты здоров. Я слышала, ты теперь живешь где-то в Швейцарии. Я с удовольствием приехала бы навестить тебя. Ты же помнишь, как у нас все здорово получалось.
Напиши, как тебя найти.
Мой новый парень как раз уезжает на съемки, и у нас будет целая неделя в конце месяца, чтобы получить удовольствие.
Целую. Николь».
Стефан заглянул в почту буквально на секунду, просто по привычке. Эти слова попросту приковали его к креслу. Как он мог быть рядом с этой циничной лживой стервой и ничего не замечать? Он досадовал сам на себя. И в то же время чувствовал, как где-то в глубине души просыпается дикое желание, которое Николь умела в нем вызвать.
Черт, он ее ненавидел. И одновременно хотел так, что темнело в глазах.
На помощь звать некого – с этим он должен справиться сам.
После невыносимо долгого интервью Стефан, вопреки обыкновению, отправился в ночной клуб. Оказалось, он отвык от оглушительной музыки и потных, хаотично топчущихся под нее тел. Официант принес заказ, и Стефан не спеша принялся рассматривать публику, собираясь пригласить какую-нибудь приглянувшуюся красотку. Вскоре взгляд остановился на девушке, отплясывающей нечто зажигательное в кругу своей компании. В отличие от остальных, без излишнего энтузиазма топтавшихся на месте, ее тело держало ритм, вызвав острую волну желания. «А почему бы нет?» Шумахер решительно поднялся и вошел в круг. Никто не возразил, когда незнакомец присоединился к компании. Как же давно он не танцевал! С первых движений он почувствовал, что его тело входит в ритм с двигающимся телом девушки, словно неизвестный кукловод заставляет их выплескивать в этом пропитанном парами алкоголя и пота зале нереализованное либидо. Они были здесь только вдвоем, все остальные значили не больше, чем тени, которые причудливый свет то и дело создавал на полу. Диджей сменил темп, и Стефан решительным жестом притянул к себе девушку. Тело отреагировало немедленно. Нет, просто так этот вечер завершиться не мог.
Музыка закончилась, и он, словно ничего естественней не существовало на свете, предложил:
– Пойдем.
Блондинка молча кивнула.
Их обоих влекла страсть, поглощающая настолько, что они отмахнулись от парня, заботливо пытавшегося нацепить выходящим бумажный браслет для бесплатного возвращения. Там, куда стремились они, браслеты не понадобятся, ибо гормоны буквально взбесились, словно открылись какие-то невидимые шлюзы, доселе сдерживавшие этот шквал.
Едва оказавшись на улице, Стефан притянул к себе девушку и, запустив ей в волосы пятерню, впился губами в губы. Поцелуй длился долго, пока не потемнело в глазах. Поясницу ломило от желания.
– Куда? – едва выдохнул он.
Девушка решительно взяла его за руку, увлекая за собой. Почти бегом они устремились вдоль освещенной фонарями аллее, где голубым неоном светилась вывеска «Inter City Hotel».
Дремавший за стойкой ночной портье обнаружил под носом купюру в сто евро. Гадать, для чего гостям понадобился номер, не приходилось, и он не стал медлить. Пластиковая карточка немедленно заняла место купюры, и портье счел миссию выполненной.
Пара устремилась вверх по лестнице, застеленной ковром, заглушающим шаги. Едва попав картой в прорезь замка и распахнув дверь, они ринулись в бой. Рыча от возбуждения, двое повалились на кровать, лихорадочно срывая друг с друга признаки цивилизации, мешающие заняться сексом.
Все произошло слишком быстро. Стефан понял это, уловив сквозь красную пелену, застилающую глаза, разочарованный вздох партнерши. «Ничего, мы это исправим». Он провел рукой по ее вытянувшемуся под ладонью телу в обещании будущей ласки. Женщина повернулась к нему и в свою очередь провела кончиками пальцев по груди и животу, вызвав новую, медленно, но неудержимо накатывающую волну желания. Теперь он не спешил. Перекатив ее на себя, он позволил ей самой задавать темп, бережно поддерживая руками упругие ягодицы. Потом вновь опустилась красная пелена, и уже он дирижировал оркестром из двух инструментов, сливающихся в древней музыке секса. Крещендо нарастало, и наконец наступила кульминация, о чем женщина известила низким рычанием. И он, ликуя, завершил гимн жизни мощным аккордом, знаменующим торжество плоти.
Они лежали рядом, постепенно возвращаясь к жизни.
«Я даже не знаю, как ее зовут», – шевельнулась ленивая мысль.
И женщина поймала ее, как будто это было в порядке вещей:
– Я знаю, кто ты, – видела по телевизору. – Она провела рукой там, где после аварии остались шрамы.
– А ты?
– Неважно. Пусть я буду Мартой. Все равно мы больше не встретимся. Но это была хорошая ночь.
Утром Марты рядом не оказалось. Она исчезла, не оставив ни записки, ни даже настоящего имени.
Впрочем, это было неважно. Главное, Стефан ощутил вкус свободы, свободы от Николь.
