— Безусловно. Возможно, даже раньше, чем рассчитывали. Он не сможет остановиться на достигнутом, раз за разом получая все, чего хотел. Чем раньше начнется эта война, тем лучше для Германии, поскольку ни одна страна не способна длительное время содержать полностью отмобилизованную армию, а Вермахт сейчас находится на пике своего могущества. Пройдет всего несколько лет, сменится состав, и боеспособность неизбежно упадет. Так что нет смысла ждать — либо сейчас, либо никогда. Не даст он нам времени собраться с силами и договориться!
В кабинете на время повисло тягостное молчание. Наконец, Сталин заговорил вновь:
— Подытожим. В следующем году, в конце весны, либо в начале лета, следует ожидать нападения на СССР. К предыдущим нашим расчетам сил противников следует добавить не меньше двадцати расчетных дивизий. В случае вступления в войну Турции — еще не менее двадцати. Если еще и Япония, то еще от двадцати, до тридцати дивизий. При этом наши противники будут иметь доступ к нефтяным месторождениям, а их основные промышленные районы в полной безопасности от вторжения англичан и американцев как минимум в течение четырех-пяти лет. И что ми будет делать, товарищи военные?
Сталин был достаточно спокоен. Я бы даже сказал, что в течение нашего разговора спокойствия и уверенности в нем только прибавлялось, а в его голосе отмечались нотки скрытого удовлетворения. Скорее всего, он пришел к тем же выводам, что и я, и был доволен таким развитием событий. Хорошо, когда проблему видишь не только ты, и нет нужды тратить время на убеждения.
Немного поразмыслив, я все же решил высказать свои мысли, хоть их было не так уж и много:
— Думаю, что кардинально изменить что-либо мы уже не можем. Все, что можно сделать для повышения обороноспособности, мы уже и так делаем. Но кое-что мы сделать обязаны. Например, необходимо проконтролировать взрыв англичанами нефтяных скважин, трубопроводов и всей инфраструктуры, в случае если немцы все же до них доберутся. На их тушение и ввод в эксплуатацию они потратят очень много времени и сил, а там глядишь, арабы поднимут восстание или объявят джихад, взорвав их вновь. И надо любой ценой обеспечить нейтралитет Ирана. Каким образом, даже предположить не могу, но, как говорится, кто на что учился! Мне кажется, что через пару месяцев следует ждать английской делегации, с мольбами о помощи хотя бы поставками вооружения для африканской и индийской армий. Чем мы им можем помочь, кроме поставок «берданок» и кремневых ружей, благо этого добра у нас много, не могу даже представить, но чем-то помочь надо, нам же потом хуже будет!
Сталин усмехнулся себе в усы, и, спустя минуту, проговорил:
— Борис Михайлович, вы свободны. Я прошу вас хорошенько подумать о наших ответных действиях с точки зрения военной. Жду ваших соображений завтра… точнее, уже сегодня вечером.
Попрощавшись, Шапошников ушел, а мы остались в кабинете вдвоем. Иосиф Виссарионович не торопился продолжать разговор, и я его прекрасно понимал. Никаких иллюзий по поводу того, о чем именно мы будем разговаривать, у меня уже не было. Вождь раскурил трубку, встал и подошел к окну, отдернув штору, посмотрел на заснеженный сад. Наконец, спустя несколько минут, он заговорил:
— Это хорошо, товарищ Павлов, что мы думаем с вами в одном и том же направлении. Но, мне кажется, что пришло время поговорить начистоту. Да вы и сами это чувствуете, я вижу. Время представления доказательств истекло, осталось понять, зачем вы их представляли? Так кто ви все-таки такой, генерал Павлов?
— Да, дальше тянуть нет смысла.
Сколько раз я представлял себе этот разговор, но как только до него дошло дело, все мысли куда-то улетучились.
— Даже не знаю, с чего и начать.
Сталин молчал, не желая упрощать мою задачу.
— Хорошо. Я хочу заранее предупредить, что моя история, мягко говоря, не совсем обычна. Поверить в нее будет достаточно сложно, если вообще возможно. Была бы возможность оставить все в тайне, скорее всего, именно так я и сделал. Нереальность и фантастичность ситуации, в которую я попал, самим своим фактом подрывает доверие и ко мне и к моим словам, да и к душевному здоровью тоже.
Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями:
— Судя по всему, вы поняли, что я не тот, за кого себя выдаю. Это действительно так. Я не Дмитрий Павлов. Хм… Если честно, теряюсь в догадках, за кого вы меня принимаете… Ну, да ладно, не в этом суть. Главное, что мой метод сработал, и необычное поведение вызвало повышенный интерес с вашей стороны, в конечном итоге приведя к этому разговору. Да, с определенного момента, я сознательно совершал шаги в этом направлении. Просто, устал тратить гигантские усилия на доказательства очевидных мне вещей, в то время, когда на счету каждый день, час и даже минута. Поначалу был страх за свою жизнь, но сейчас… Не могу больше ломать комедию. В конце концов, я обычный человек, со всеми нашими недостатками и слабостями.
