Баба надувная на витрине –
Жалкое подобие меня.
У кого на этом деле клинит,
Забирай ее и пользуй ты день ото дня.
А если хочешь, забирай их пару.
И тогда люби, хоть залюбись.
Их водить не надо по бульвару,
И в любой момент сказать обоим можно:
«Брысь!»
А я живая, я не надувная,
Мне нелегко от этого вдвойне.
Кого люблю, кого хочу – я знаю,
Но это все так редко совпадает.
И на витрине баба подмигивает мне.
Ночью мостовая голой грудью
Стелется под глазом фонаря.
Кто-то эту бабу раздобудет
И к утру решит, что с нею ночь провел
не зря.
А кому-то просто смеха ради,
Ставшая ни девкой, ни женой,
Снизу, сверху, спереди и сзади –
И при всем при этом оставаясь надувной.
А я живая, я не надувная,
Мне нелегко от этого вдвойне.
Кого люблю, кого хочу – я знаю,
Но это все так редко совпадает.
И на витрине баба подмигивает мне.
Мир такой большой и зыбкий,
Морю синему под стать.
Я могу в нем плавать рыбкой,
Я могу над ним летать,
Не теряя высоты,
Если рядом будешь ты.
Сон такой простой и сладкий:
Я – твоя. Но только в нем.
Я вхожу в него с украдкой,
Чтобы с ним расстаться днем.
Не оставь меня одну.
Я пойду, пойду ко дну.
Не слезы это – капли по стеклу
По окнам барабанят в поздний час.
Погасшие, как свечи на балу,
Бредем с тобой в ночи последний раз.
Ты – мой еще на несколько шагов,
Но кончится вот-вот печальный путь.
Оброним напоследок пару слов,
И больше нам друг друга не вернуть.
В осенней рамке золотой
Все поменяется сейчас.
Я не твоя. И ты не мой.
И вся картина не про нас.
Как под откос покатится трамвай,
Роняя искры в мокрую листву.
И мы с тобой условимся, давай,
Ты не зови. И я не позову.
В осенней рамке золотой
Все поменяется сейчас.
Я не твоя. И ты не мой.
И вся картина не про нас.
