Зимри был невероятно красив. Крупный нос, идеально очерченная челюсть, но самыми поразительными были глаза. И причина крылась не в их цвете, а в том, как они смотрели на других: открыто, с сочувствием. Не важно, было ли это связано с дарами или его истинной натурой, Арабесса знала – лишь просто находясь рядом с ним, многие души могут обрести покой.
Но у каждой монеты есть и другая сторона, и она не раз становилась свидетелем того, как под его руководством покой оборачивался мукой. Если Коллектор не мог добиться желаемого мирным путем, он получал свое с помощью боли. Совсем как Мусаи.
Сердце Арабессы замерло, когда взгляд Зимри внезапно упал на нее.
Он не поднялся и не пошевелился, чтобы впустить ее. Просто наблюдал, как она смотрит на него, и языки пламени пробежали по ее коже. Арабессе казалось, что она очутилась на краю пропасти, и не только потому, что стояла на карнизе. Она находилась в моменте, который четко делился на «до» и «после», и ощутила панический страх, боясь, что, возможно, приход сюда был не самой лучшей идеей.
Но она уже была здесь, по другую сторону его окна, многими этажами выше.
И не привыкла отступать.
Достав клинок, Арабесса воткнула его в одну из оконных рам и открыла окно. А затем, оставив сомнения снаружи, забралась внутрь.
Зимри наблюдал, как Арабесса приближается из темноты, словно призрак. Еще один фантом, как и видения его родителей, бродившие по этим частным покоям над «Макабрисом».
Она остановилась перед ним, огонь подсвечивал ее коричневую накидку, капюшон был откинут назад и открывал взору волосы цвета воронова крыла, заплетенные в косу на одну сторону. Маска для глаз была темной, но голубые глаза ярко сияли.
– Ты настоящая? – спросил он, поднося бокал с виски к губам.
– Ты пьян? – спросила Арабесса, наклонив голову.
– Не так сильно, как хотелось бы. – Он сделал глоток, наслаждаясь жжением и тем, как тускнеют мысли об этой самой девушке и ее недавнем выступлении.
Как только Мусаи поклонились в последний раз, Зимри тут же покинул прием и решил, что в ближайшее время не хочет никого видеть. Особенно ее.
– Что случилось? – Арабесса подошла и села рядом, диван прогнулся под ее весом. Зимри это не понравилось. Она была слишком близко. Ему хотелось положить голову ей на колени, позволить погладить себя по щеке, как она много раз делала в этой комнате.
Но сейчас дела обстояли иначе. Они сидели здесь как друзья.
Зимри усмехнулся от абсурдности этой нелепой идеи и спросил:
– Что ты здесь делаешь?
– Я видела, как ты ушел после нашего выступления, – объяснила Арабесса. – Ты казался… расстроенным, и я хотела убедиться, что все в порядке. Ведь так поступают друзья?
Он начинал ненавидеть это слово.
– Как ты видишь, – он указал на себя, – все в порядке. Так что можешь идти.
– Ты злишься на меня? – спросила она, и ее голос был полон беспокойства.
Зимри посмотрел на Арабессу, обдумывая ответ.
Выступление Мусаи было поистине блестящим.
С помощью виолончели Арабесса погрузила присутствующих в состояние эйфории, а он испытывал восторг, лишь просто находясь неподалеку от нее. Но причина крылась не только в воздействии ее заклинания или чар ее сестер. Зимри ясно осознал, каково это – быть ее инструментом: находиться между ее ног, в теплых объятиях, побуждая ее глаза закрыться, а тело раскачиваться, пока пальцы касаются его спины.
Он купался не в счастье, а в обжигающей похоти.
Зимри возбудился, как подросток. Силы моря Обаси, да ему пришлось с силой вцепиться в подлокотники, дабы не броситься на сцену и не взять Арабессу прямо на виду у всех. Удержаться от соблазна, которым она окутала его и всех присутствующих гостей.
Естественно, Каттива не стала бы возражать.
Но подобную реакцию явно нельзя было назвать реакцией друга.
– Я злюсь не на тебя, глупышка, – сказал он, поднимая казавшуюся слишком тяжелой руку, чтобы постучать по скрытому маской носу. – Я сержусь на себя.
Арабесса нахмурилась.
– Ты и правда пьян.
– Не хочешь присоединиться? Вон там стоит бутылка и бокал. – Он махнул в сторону тележки с напитками. – Но вряд ли тебе надо напоминать об этом. Ты очень хорошо знакома с этими комнатами.
Арабесса поджала губы, прищурилась и встала, направившись к тележке. Вернувшись, она выхватила стакан из его рук и заменила его другим.
– Ты ведь знаешь, что я не люблю неразбавленные напитки, – сказал он.
– Тогда хорошо, что это всего лишь вода.
– Еще хуже. – Зимри поморщился и наклонился вперед, собираясь поставить стакан на столик перед собой.
– Пей, или я налью еще и не остановлюсь, пока ты не выпьешь.
– А я продолжу отставлять их на стол, – сказал он. – И в итоге у нас закончатся стаканы.
– Зимри, не испытывай мое терпение.
– Или что? – выгнул он бровь. – Отшлепаешь меня?
Арабесса моргнула, явно удивленная его словами.
Но потом она ухмыльнулась, и ему стало не по себе.
Он знал, что означает этот взгляд Бассеттов, за ним обязательно следовала досадная шалость.
– Да, – заявила Арабесса. – Именно так я и сделаю.
