– Как мне вообще удалось научить чему-то вас троих? – Ачак покачала головой.
– Не знаю, – начала Арабесса, – но не могли бы вы убрать руки? А то у меня такое чувство, будто меня сейчас уведут в подземелье.
– Задумывалось, как ободряющий жест. – Ния нахмурилась, когда все убрали руки.
– Который, повторюсь еще раз, ты испортила, – возразила Ларкира.
– Давайте обсудим этот вопрос позже. – Арабесса вышла из вызывающего приступ клаустрофобии круга и взяла свою виолончель. – Нас ждет целая толпа. – Сжав в руке твердый гриф и коснувшись смычка пальцами, она ощутила уверенность
– Я объявлю ваш выход, – сказала Ачак. – Но прежде мне нужно кое-что сказать. – Она пристально посмотрела на Арабессу. – То, что, я надеюсь, поможет тебе направить свои мысли в правильное русло.
– Да? – спросила Арабесса, крайне заинтригованная.
– Лишь двое, – сказала Ачак.
Сначала Арабесса не осознавала, что можно понять из такого странного заявления. А потом…
Ее пульс ускорился, когда она поняла.
Осталось лишь двое.
Лишь двое участников.
Арабесса подошла еще ближе, ее шанс превращался в реальную возможность. Она получила подтверждение того, что ее решение в отношении Зимри было правильным. Что они должны подождать, она обязана пережить эти испытания и лишь потом подумать об их будущем.
– И что это значит? – спросила Ния. – «Лишь двое» что?
– Увидимся там, девочки, – ответила Ачак, а после повернулась и ушла через боковую дверь, в которую вошла.
– Кажется, возраст Ачак начинает сказываться, – пробормотала Ния, когда они с Ларкирой окружили Арабессу, стоявшую у закрытых двойных дверей.
– Довольно странная фраза, – признала Ларкира. – Ты знаешь, что она означает? – спросила она у Арабессы.
– Древние полны загадок, – ответила та, повернувшись лицом вперед. Ее сердце все еще взволнованно колотилось. Конечно, она не хотела лгать сестрам, но сейчас определенно было не время для объяснений. – Мы можем подумать об их запутанных словах позже. А теперь предлагаю приготовиться, потому что мы вот-вот выйдем на сцену.
– Ты готова? – тихо спросила Ния, когда они встали ближе.
С этим вопросом на Арабессу нахлынула волна напряжения, но теперь она казалась лишь легким прикосновением перышка по сравнению с решимостью, зародившейся в ее сердце.
– Да, – ответила она. – Я готова ко всему.
Когда двери распахнулись и лучи света осветили место, где стояли Мусаи, Арабесса не стала искать взглядом Зимри. Ее внимание было приковано к пустому возвышению.
Ей предстояло справиться с этим выступлением так же, как она прошла последнее испытание.
Так же, как она справлялась с искушением снова упасть в объятия Зимри.
Арабесса планировала доказать своему отцу, что она в силах совладать со своими эмоциями. Что, как и оба ее родителя, может стать королем.
Когда Арабесса извлекла последние аккорды из своей виолончели, в комнате повисла тишина. Ее окрашенная в пурпурный мелодия разнеслась по помещению, красочное облако праздника рассеялось вместе с последним звуком песни Ларкиры и вибрацией движений Нии. Выступление было закончено.
И никто не кричал.
«Макабрис» разразился бурными аплодисментами. Гости, занимавшие первый этаж и два балкона, выкрикивали похвалы, выражая любовь и восхищение.
Арабесса выдохнула, впервые, как ей показалось, свободно с того момента, как вошла в это здание. Она справилась, идеально провела выступление. Мусаи наполнили зал светом, радостью и новыми начинаниями. Их представление обещало надежду и счастье, и его эффект разнесся по всему клубу. Магия Арабессы бурлила от окружающего сестер благоговения толпы. Опуская смычок своей виолончели и по-прежнему стоя в лучах света, она посмотрела на силуэты вокруг.
Ее сестры встали позади нее, когда она поднялась, чтобы поклониться.
Арабесса улыбнулась. Она справилась. Сохранила контроль. Выдержала наказание и чертовски гордилась этим. Возможно, она даже чувствовала себя счастливой.
Свет сверху погас, зажглись висячие канделябры, открывающие взору окружающее пространство. Игровые столы были отодвинуты в сторону, чтобы освободить место для большой сцены и фуршета в задней части. Перед сестрами начала выстраиваться очередь из гостей, которым хватило смелости заговорить с Мусаи и высказать свои комплименты.
Но Арабесса видела все это лишь краем глаза, ее внимание было приковано к паре, сидящей на возвышении прямо напротив. Каттива Волкова и Коллектор устроились на бархатном диване. Обмахиваясь веером, Каттива наклонилась, чтобы поговорить со спутником, сидящим у ее ног. Широкая, сияющая под полумаской улыбка соответствовала ее непристойному платью и хриплому смеху, который разносился по комнате. Однако Арабесса едва удостоила ее взглядом, потому что мужчина рядом с ней совсем не улыбался.
