— Я в порядке, — заявил Сид. — Это Брэдли тебя сюда притащил? Надеюсь, не силой.
— Да он наплел мне, что ты, мол, при смерти, а твое предсмертное желание якобы заключается в том, чтобы меня увидеть. Я и купился.
— Надо же, — Сид неожиданно светло улыбнулся, — получается, тебя можно взять на жалость? Сглупил я тогда, значит, в кабаке у вас. Надо было прикинуться каким-нибудь больным бедняжкой. Не спутался бы с Брэдли — и все вышло бы по-другому. Сейчас ты был бы на моей стороне, а я бы не гнил тут заживо.
— Надеюсь, про «гнил» ты говоришь образно, — Фрэнки поднялся с места. — Давай лучше я чай заварю, а ты посидишь.
— Да, образно. Ты не знаешь, что где лежит, — Сид с видимым трудом встал следом за ним. Фрэнки вдруг мучительно захотелось поддержать его, а лучше усадить на место, но вместо этого он послушно сел сам. Горько-сладкий укол сострадания в сердце заставил его подчиниться, поскольку он слишком хорошо знал по себе, что проявление жалости — унижает.
Пока Сид гремел чашками и возился с чайником, его гость задумчиво изучал узор на скатерти — бесконечные бледные вазы, полные выцветших фруктов. Когда перед ним появились чашка, блюдце, ложка и сахарница, он неторопливо положил себе сахар, размешал, машинально сделал глоток, другой… И, решив, что уже справился с эмоциями, а тишина невыносима, спросил:
— Почему ты не говоришь со мной?
— А должен? И о чем же? — Сид рассеянно помешивал чай здоровой рукой.
— О Симфонии Искажений. Так, кажется?
Сид дернул плечом:
— Да забудь о ней.
Фрэнки не хотел удивляться, ибо давно уже понял, что все изменилось, — но удивился. Симфония Искажений, название, которое терзало его целыми днями, туманная загадка, ключ к которой казался бесконечно далеким, сейчас была так близка к нему в лице Сида — и вдруг стала неизмеримо дальше, чем когда-либо еще, обратилась в неясное эхо. Подумать только, человек, который каких-то несколько недель назад произносил эту фразу с придыханием, сейчас отмахивался от нее, как от пустого и раздражающего звука. Так ли это? Действительно ли за его словами — пустота? Какому Сиду верить?
— Ну ладно, забудь так забудь, но тогда расскажи, что случилось, — потребовал Фрэнки. — Что произошло после того, как ты отчалил из моего дома с этим странным Брэдли на руках. Я имею право знать!
Его собеседник нервно забарабанил пальцами по столу. Было видно, что его совершенно не радовала поднятая тема. Наверное, сейчас опять начнет выдумывать или вообще откажется отвечать — что ж, попытаться-то стоило.
— Хм, пожалуй, ты прав, — наконец, нехотя согласился Сид. — Хочешь знать? Хорошо. Ты, должно быть, не все поймешь, но я расскажу.
Он убрал с лица волосы и начал:
— Я дотащил Брэдли до больницы, узнал диагноз, оплатил лечение, но не успокоился. Я не спал несколько ночей, две или три, я толком не помню. Я очень волновался. Думал, что мог убить человека или оставить калекой. Все время навещал его. Чувствовал вину. Мне было тяжело. А потом мы подружились. Сначала, конечно, он хотел меня убить, но потом почему-то поклялся мне в вечной преданности, ну, что-то вроде того. Вот предложил остановиться у него на какое-то время, не тратиться на гостиницу — паршивая она у вас в городе, кстати, хотя здесь немногим лучше. Дома он бывает чертовски редко. Подозреваю, что содержит какую-нибудь девчонку из их братии и бегает к ней. Хотя я понятия не имею, какого черта он сейчас смылся, но речь не о том. В общем, как только он встал на ноги, я пошарил у себя в карманах и купил билет на поезд. Домой. И тут со мной случилась одна беда.
Он помолчал немного, явно делая над собой усилие, а потом продолжил:
— Как я уже сказал, мне было ужасно тяжело. И вот перед отъездом я нализался, откровенно говоря, в стельку. Точнее, мы с Брэдли вдвоем пили, но этому сверхчеловеку хоть бы что, а вот я… Я не помню, что я делал, но закончилось все тем, что я разбил бутылку и решил вскрыть себе вены — мне стыдно это говорить. Никогда больше не буду пить! Ты не подумай, я не какой-то там чокнутый самоубийца. Но тогда мне было так хреново. Я упустил тебя, Фрэнки, упустил свой шанс, свою цель. И вдобавок к тому чуть не убил человека. Мне действительно не хотелось жить — даже по трезвому делу, а по пьяни… В общем, Брэдли меня остановил, спасибо ему.
В подтверждение своих слов он закатал рукав и продемонстрировал полузажившую неглубокую ранку на запястье. Фрэнки изумленно охнул:
— Сколько-сколько, говоришь, времени с тех пор прошло? С виду это просто царапина.
— В том-то и дело, — криво усмехнулся Сид. — Это всего лишь царапина, которая, чтоб ее, заживает уже которую неделю. Знаешь, я так резонирую. Самая маленькая ранка, если она не успела зажить вовремя, открывается… раскрывается навстречу Искажению. И из нее хлещет кровь, как водица из пожарного шланга. Зато если никаких царапин непосредственно перед Искажением нет, то я и резонирую без последствий — неплохо же, а?
Фрэнки разинул рот:
— Так Брэдли не врал…
