Между тем, почувствовав себя гораздо лучше в ночной тиши, согревшийся и утоливший голод эльф, столь походивший на вампира из ночных кошмаров, решил, наконец, слегка отдохнуть. Закутавшись в плащ он прилёг на мягкие шкуры, постеленные на телеге и закрывавшие до того перевозимый на ней груз. Темнокожий мужчина закинул руки за голову и, глубоко вздохнув, впервые взглянул в ночное небо. Лошадь, всё это время мирно жующая траву на обочине дороги и радуясь тому, что её больше не заставляют тащить по грязи гружённую повозку, в этот момент почувствовала себя отдохнувшей и сама лёгким шагом куда-то побрела. Слегка покачиваясь на бугорках и ямах, телега с эльфом покатилась за ней. Мужчина лежал, не обращая внимания на самодеятельность животного, и смотрел на бегущие по небу облака. Человек на его месте не увидел бы ничего, кроме пугающей тьмы ночного небосвода, однако существо, лежавшее на телеге, человеком не было и обладало способностью видеть и различать цвета даже в абсолютной темноте.
Наблюдая за облаками, эльф вдруг осознал, что ему не по душе застилавшие небо тучи, из-за которых весь день лил дождь. Днём они спасали его от яркого солнечного света, пронося тем самым некоторую пользу, а вот ночью были явно для него бесполезны. Кроме того, он начал подозревать, что они что-то скрывают. Что-то очень важное и значимое для него, то, что обязательно надо увидеть. Что-то, что может изменить всю его жизнь, а быть может, и дать некоторые ответы... И он ждал.
Глава IV Ночной гость
Дворф сладко посапывал, ворочаясь под тонким летним одеялом. Во сне он то и дело поглаживал свой хорошо потрудившийся накануне живот. В ближайшую ночь желудку предстояло одолеть сочную прожаренную индейку, запитую целым бочонком славного эля. В минувший вечер жители Лешенки традиционно встретили середину лета небольшим импровизированным пиршеством. В этот период года работы у земледельцев обычно не много, а погода сама требует праздника. И хотя в этот раз середина июля встретила крестьян неожиданно холодно и дождливо, они решили не изменять традициям. К тому же к вечеру тучи стали рассеиваться, а погода заметно улучшилась. И почти все жители деревни собрались в большой корчме в центре своего поселения, служащей одновременно трактиром, постоялым двором, помещением для сбора деревенского совета и просто тем местом, куда в свободное время приходит отдохнуть любой крестьянин.
Дворф, как обычно в таких случаях, собрал вокруг себя всех местных пьянчуг и, как обычно, всех перепил. Деревенский эль хоть и нравился этому невысокому бородатому существу, но ни в какую не брал его. Он употреблял этот напиток как сок или воду, в любое время - рано утром, перед работой, за обедом или просто проснувшись ночью от мучившей жажды. Мать Шишига не одобряла пьянство сына, но не потому, что боялась за его здоровье или сомневалась в его работоспособности после выпитого, а только потому, что дворф пил не один. Подавая дурной пример и требуя себе компании, он иной раз, мог споить пол деревни. В таких случаях самые работоспособные мужики в Лешенке на несколько суток выпадали из крестьянского быта. А дворф, как ни в чём не бывало, продолжал и пить, и работать, и развлекаться.
Звали этого дворфа Борбас. Мать Шишига, жена деревенского старосты, была его приёмной матерью. Настоящие родители Борбаса погибли где-то далеко на востоке во время войны с орками и гоблинами, когда он был ещё совсем ребёнком и дворф не помнил ни их, ни своей родины. Последние его воспоминания относились к тем дням, когда он бежал на запад и тем злоключениями, которые в это время выпали на его долю. В Лешенку Борбас попал лет пятнадцать назад, будучи уже подросшим, но всё ещё юным и почти безбородым дворфом. Для жителей Кармеола, привыкших иметь дело только с такими же людьми, как и они сами и, изредка с эльфам, появление дворфа в их краях было в диковинку. К Борбасу до сих пор относились как к местной достопримечательности, выделявшей Лешенку среди множества других деревень герцогства.
Мать Шишига и будущий староста Дабрахот, не сговариваясь, решили усыновить бездомного дворфа, лишь заслышав его грустную историю. Дело в том, что своих детей супругам так и не удалось завести, несмотря на все их старания, молитвы и обряды. Отчаявшись, они поехали в Торвий - столицу герцогства, где в храме Латандера, бога рассвета, рождения и юности, поклялись принять в свой дом всякого сироту, которого судьба сведёт с ними в ближайшие семь дней. И ровно на седьмую ночь после данного супругами обета, в Лешенку приехал молодой сирота-дворф, бежавший с вечно неспокойного востока в поисках дома и очага.
