Смутное подозрение закралось в сердце Этераса. Ещё когда он рассматривал карту, материал, на который она была нанесена, показался ему слишком бледным и светлым для обычной кожи. С нехорошим предчувствием он запустил руку за пазуху и ещё раз пощупал свою находку. Так и есть - кожа была чересчур тонкой и мягкой для того, чтобы принадлежать дикому зверю.
Этерас вдруг ощутил нахлынувшую на него волну отвращения и ужаса, вызванную осознанием того, что мог иметь в виду брат Хорос, оставивший это зловещее послание в 107 году 'после погребения'. Указанная дата не говорила юноше ровным счётом не о чём. Современное летоисчисление велось кармеолцами с того года, когда на Альтаран приехали Кудесники - древние пророки, рассказавшие людям об истинных богах и их учениях. Это знаменательное событие, в корне изменившее религиозные традиции и культуру жителей полуострова, а быть может и всего материка, произошло 1147 лет назад. Так началась новая эра и новая эпоха для всех населяющих Альтаран народов. Сейчас шёл 1147 год и Этерас никогда не слышал ни о каком 'погребении'.
Вслед за испытанным ужасом и отвращением пришло ощущение фантасмагории происходящего. Этерасу показалось, что он каким-то образом попал в другую альтернативную реальность, в которой вся история написана по-своему и совершенно другими людьми. И правила этого мира явно отличаются от тех правил, к которым привыкли народы Альтарана. Юноше осталось лишь понять - останется ли он здесь сторонним наблюдателем, которому предначертано рассказать об этом мире другим - там наверху, или вдруг станет действующим лицом.
Этерас почти не удивился, когда из коридора послышался шорох и вслед за ним ржавое бряцание, будто кто-то вынул из древних ножен всеми забытый ещё в прошлой эре меч. Это был ответ на прозвучавший лишь в мыслях вопрос и этот факт пугал юношу больше, чем то, что он сейчас слышал.
Судорожно всматриваясь в темноту подземелья, Этерас задержал дыхание и весь превратился в собственный слух. Звук повторился. Сейчас это уже был не шорох, а некое постукивание. Больше всего это походило на размеренные несильные удары каменного или костяного молота по стене или полу. 'Так-так, тук-тук, дак-дак', 'так-так, тук-тук, дак-дак', 'так-так, тук-тук'. С каждый секундой звук усиливался, будто невидимый обладатель молота всякий раз бил чуть сильнее. Или это были не удары.
Это шаги! Это были шаги, догадался Этерас. И с каждой секундой они приближались - кто-то или что-то шло в библиотеку из глубины подземелья. Холодея от ужаса, Этерас схватился за рукоятку меча, но так и осмелился его выхватить. Зловещие шаги неведомого существа завораживали настолько, что юноша не осмелился нарушить их ритм лязгом извлекаемого из ножен оружия. В какой-то момент в комнате стало заметно темнее - один из факелов погас, испустив напоследок чёрную струйку дыма. В наступившем полумраке Этерас неожиданно почувствовал новый запах - сладковатый и вместе с тем до отвращения омерзительный. Так пахло от дохлого гуся, которого ели черви неподалёку от усадьбы фон Гиммильшильдов. Кто-то из крестьян бросил его возле дороги, когда понял, что гусь мёртв и больше не принесёт людям пользы. Это было самое отвратительное воспоминание из детства Этераса. Он знал этот запах. Это был запах смерти.
Глава VII Охотничий треугольник
Эльф свернул опустевший мешок и припрятал его за пояс. Еда закончилась. Припасов, найденных в брошенной крестьянами телеге хватило на два дня с небольшим. Отправив в рот последний кусок сочной груши, чернокожий мужчина посмотрел на лес. Два дня назад в ночь полнолуния он взирал на него с противоположной стороны, а теперь, преследуемый группой крестьян, оказался здесь. Лес был пройден насквозь - сейчас перед эльфом до самого горизонта простиралась степь, изреженная мелкими кустарниками, одинокими деревцами и небольшими рощицами. Открытое пространство было не лучшим местом для ночного существа, которое в дневной период могло комфортно ощущать себя только в лесу.
Конечно, эльф вполне мог водить преследователей по лесу кругами, однако он не испытывал потребности долго оставаться в одном месте - рано или поздно лес всё равно пришлось бы покинуть. Кроме того, сделай он так - крестьяне могли бы быстро догадаться о его истинных намерениях и чего доброго оставить у себя за спиной несколько ловушек.
А истинные намерения ночного существа, на тот момент можно было охарактеризовать как преступные или даже бандитские. Эльфу понравилась крестьянская еда, и он хотел ещё, понимая, что его запасы скоро закончатся. И чернокожий мужчина знал только один способ раздобыть её - тот, которым он уже однажды воспользовался.
