Стоило мне оказаться в этих стенах, как на меня нахлынули воспоминания; неужели я так долго здесь не была? Я огляделась, ища знакомое лицо. Внезапно ко мне подскочил Лотар, в его блестящих от слез глазах читались боль и облегчение.
– Девочка моя! – воскликнул он и сжал меня в крепких объятиях. – Проклятие, я так боялся, что ты не вернешься!
Мало-помалу комната и соседние коридоры заполнялись людьми, которые казались мне смутно знакомыми. Один за другим подходили дети, потом пришла Элдрис, одетая в длинное платье цвета золы, однако она смотрела только на Верлена.
– Олимпия и Верлен – друзья, – поспешно пояснила я. – Мы все вместе сбежали из Собора Вечности.
Я удивилась, увидев всех этих людей, собравшихся вокруг и с интересом меня разглядывавших: на их лицах я заметила смесь удивления и восторга.
– Это же Сефиза! – воскликнул кто-то.
– Она вернулась, – прошептал другой.
– Все именно так, как предсказывала весталка, – заявила какая-то женщина, имени которой я не знала.
В голосе незнакомки звенела странная экзальтация.
Я перебегала взглядом от одного лица к другому, ища знакомые черты: вот сейчас Хальфдан рассмеется и расскажет какую-то забавную шутку…
Однако слезы в глазах Лотара были красноречивее всяких слов.
– Хальфдан… Хальфдан умер? – спросила я срывающимся от рыданий голосом. – Умоляю, скажите, что он еще жив.
Лотар медленно покачал головой. Подбородок у него горестно задрожал, он открыл рот, но не издал ни звука. Зато вперед вышла Элдрис и, указав на Верлена, веско произнесла:
– Теперь ты знаешь, что нужно делать, Сефиза. В глубине души ты знаешь, что отныне обладаешь средством, способным исцелить твоего друга и вывести его из Межмирья. Верь в себя, в свою интуицию, позволь ей вести тебя.
Моя интуиция…
Благодаря ей Верлен сумел убить богиню.
Благодаря таинственному сплаву, получившемуся из его и моей крови, Верлен смог совершить чудо, которое прежде считалось невозможным.
Если наша с ним кровь, соединившись, обладает такой силой, что способна убить божество, возможно, с ее помощью получится вывести Хальфдана из беспамятства?
Идея, конечно, абсурдная, но, если подумать, что мы потеряем, если попробуем?
Я посмотрела на Верлена: юноша был бледен, как смерть, его сильно шатало. Олимпия отошла в сторону, поэтому взгляды всех присутствующих были устремлены на него; вокруг собрались дети-Залатанные, с любопытством рассматривавшие необычайно высокого незнакомца.
– Этот господин странный, – заметил один из сирот. – Почему у него на лице черные полосы? Он болен?
– Потому что придворный, – пояснил один из лекарей. – Дворцовые обычаи и мода сильно отличаются от наших.
– Где Хальфдан? – спросила я, не в силах больше сдерживаться.
– В подвале, лежит в спальне малышей, – ответил Лотар. В его глазах мелькнула слабая надежда. – Он… он до сих пор не пришел в сознание.
Я схватила Верлена за руку и, решительно потянув за собой, стала протискиваться через толпу. Потом скомандовала, стараясь говорить как можно тверже:
– Закройте все двери! Пусть все, кто сейчас находится в кузнице, выйдут наружу! Держитесь подальше от нас, это вопрос жизни и смерти!
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, я потащила Верлена вниз по лестнице. Молодой человек не противился, лишь молча следовал за мной, как будто так и надо.
Войдя в длинный, темный подвал, в котором лежало несколько десятков матрасов, я отдернула занавеску, закрывавшую нишу возле двери, после чего увидела своего друга: он лежал на узкой койке – казалось, он погружен в глубокий сон. Именно так Хальфдан выглядел, когда я видела его в последний раз.
– Мне нужна твоя помощь, – обратилась я к Верлену. Юноша аккуратно прикрыл за собой дверь спальни – вероятно, он догадывался о моих намерениях. – Нужно еще раз слить воедино нашу кровь. Потом я придумаю, что делать с заключенной внутри тебя душой, обещаю. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы для тебя все прошло как можно безболезненнее.
Верлен рассматривал Хальфдана с какой-то странной настороженностью во взгляде. Наконец он моргнул и спросил:
– Думаешь… это сработает?
– Интуиция, – ответила я, пожимая плечами, повторив его собственные слова и слова весталки. – Я должна попытаться…
Юноша вздохнул и провел дрожащими пальцами по мокрым от пота волосам. Я видела: ему очень плохо.
– Это мой лучший друг, – настаивала я. Вопреки моему желанию голос прозвучал очень жалобно. – Умоляю тебя, Верлен…
Мы должны это сделать.
И действовать нужно немедленно. Кто знает, что вот-вот случится? Может быть, стража уже нас ищет, возможно, они того и гляди ворвутся в кузницу? Что, если у нас не будет другой возможности попытаться вывести Хальфдана из этого состояния?
На лице Верлена появилось странное выражение: смесь сомнений и горечи. Однако он ничего не сказал, просто кивнул, соглашаясь. Его шатало все сильнее, он ухватился за металлическую спинку койки и опустился на колени у изголовья. Затем он вытянул перед собой руку открытой ладонью вверх, предлагая мне ее порезать.
Я тоже присела на пол рядом с кроватью.
