– Слушай, Грета, а ведь оч-чень даже может быть, что Никитка и вправду запал на тебя.
– «Запал на меня»?!
– Да, мне давно уже показалось, что он к тебе испытывает нечто такое… особенное…
– Ты имеешь в виду духовную близость поколений?
– Исключительно духовную. Он всегда был склонен к духовной близости с женщинами постарше.
– Ты понимаешь разницу между «постарше» и «старше на тридцать лет»?
– Если есть духовная близость, это уже не имеет значения. Так что, похоже, ты и есть его тайный роман.
– Ну, мне-то об этом ничего не известно.
– Не знаю, не знаю… Совратила ребенка!
– Галка! Ты настоящая мамина дочь.
– Нет, я тетушкина племянница.
Они посмотрели друг на друга, прищурившись, и рассмеялись.
– Грет, а хочешь, я выведаю у Никиты…
– Не вздумай, Галка! Я серьезно прошу тебя этого не делать! Я не знаю, насколько он влюблен, но я не хочу, чтобы он меня возненавидел! Так что, пожалуйста…
– Ладно, не волнуйся. Но если что, ты мне скажи. Кстати, если Шарль и Франсуа приедут в Москву, то ты с ними познакомишься.
– А они собираются?
– Я их приглашала.
– Смотри, отобью у тебя юношей!
– Одного мне, одного тебе. Поровну!
– А Никиту куда?
– А Никиту бросишь.
Грета расхохоталась.
– Да-а, слышала бы тебя сейчас Симона!
– А что такого? Вполне домашнее воспитание.
– «Марья Гавриловна была воспитана на французских романах…»
– Это откуда?
– Есть такой великий писатель по фамилии Пушкин, по имени Александр Сергеевич…
– Так он же вроде великий поэт?
– Он и поэт великий, и писатель. Это из его повести «Метель».
– Да? Не помню. Надо перечитать.
– Вообще, Галка, такие вещи надо знать.
– Я же сказала: перечитаю! А насчет французских романов… Ах, Шарль! Ах, Франсуа! Как они мне нравятся оба!
Симона поставила сумку, повесила пальто на плечики, села на сундучок, служивший скамейкой, и стала стягивать сапоги, когда до нее донеслись знакомые голоса.
– Ну, все-таки, куда он мог деться? – спрашивал Галин голос.
– Ума не приложу, – отвечал голос Греты.
– Но ведь не мог он вот так взять и исчезнуть!
– Вообще не мог, но ведь исчез!
– Мы все осмотрели?
– По-моему, все!
– Давай еще поищем!
– Давай!
– Надо подумать, где он может быть? Теоретически.
– Теоретически – везде.
– А практически?
– И практически везде.
– Грета! Что делать?
– Может, в коридоре?
– Если только в прихожей.
– Ну пойдем еще раз посмотрим.
Грета и Галя вышли в коридор, где их с нескрываемым интересом дожидалась Симона.
– Что это вы так усердно ищете?
– Ну…одну вещь.
– И что за вещь?
– Так… ничего особенного…
– Большая?
– Н-не очень.
Они выглядели настолько смущенными, что Симона даже не рассердилась, что они скрывают от нее что-то. Забавно, что Грета была даже больше смущена, чем Галя.
– И все-таки?
– Ну, мам, ничего такого…
– Может быть, я могла бы поучаствовать в поисках? Это что-то важное?
– Н-нет. Ничего значительного.
Симона пожала плечами.
– Как знаете. Я хотела помочь.
– Спасибо, Симона, но понимаешь… – слабо попыталась спасти ситуацию Грета.
– Да нет, ради бога. Не хотите, как хотите, – Симона не стала слушать сестру и прошла в свою комнату.
– Ты есть бу… – запоздало спросила Грета в момент, когда дверь уже закрылась.
Галя и Грета молча, но выразительно смотрели друг на друга. Получилось страшно неловко, причем на ровном месте. Но главное, что проблема не решена, и еще предстоит…
Вдруг из комнаты Симоны раздался ее громкий вопль: «Это что такое?!» Послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, и Симона с металлом в голосе произнесла: «Зайдите ко мне. Обе».
На кровати Симоны, застеленной зеленоватым клетчатым исландским пледом, растянувшись во всю свою маленькую длину, спал серый котенок.
– Что это значит? Вы можете мне ответить?
– Это…котенок. Сенечка …
– Сенечка?! Почему он у меня на кровати?
– Мы не знаем.
– Вы, что, издеваетесь надо мной?
– Мама, прекрати разговаривать, как на допросе!
– Правда, Симона, у тебя такой тон, как будто мы…
– Мне кажется, я имею право узнать, откуда у меня на кровати…
– Понимаешь, он был у меня в комнате, и все было в порядке…
– Давно?
– Уже три дня. И вдруг он пропал. Мы обыскали всю квартиру…
– А-а-а, так вот что вы искали! Действительно, незначительная вещь!
– Мама!
– И как же он попал ко мне?
– Мы правда не знаем. Твою дверь мы не открывали. И нам в голову не приходило искать его у тебя.
– Понятно. Скажи, Грета, а у тебя форточка открыта?
Грета всплеснула руками.
– Конечно! Как я не догадалась! Он выпрыгнул в форточку, прошел по карнизу и потом запрыгнул к тебе.
– Правильно! И не нашел ничего лучше, как улечься на мой плед!
– А чем плох твой плед? Теплый, уютный.
– Так, хорошо, и что дальше? Что мы будем с ним делать?
– Симона, ну что можно делать с котенком? Будем его кормить. Поить. Растить.
– А почему вы со мной не поговорили? Или меня нужно ставить перед фактом?
– Мы думали, что сначала ты будешь категорически против. А потом, когда ты уже его увидишь, то не сможешь сказать «нет». Он такой хороший, умный, серенький …
– И кто же будет за ним ухаживать? Кормить-поить-растить?
– Мы, – в один голос воскликнули Грета и Галя. Они были рады, что реакция Симоны оказалась гораздо спокойней, чем можно было ожидать.
