Вскоре после этого, Грета услышала на улице обрывок разговора нескольких молодых парней. «Ей за полтинник…прикинь …а туда же…я не мог бы…да я сблюю тут же, как увижу ее дряблую… ни за какие… миллион? Не-е! за два – еще подумаю».
– Грета, это ты?
– Я, я.
– Все в порядке?
– Да, все замечательно.
Грета вошла в гостиную.
– Чай пьешь?
– Да. С коржиками. Будешь?
– Вообще-то…Да, пожалуй, буду. Сейчас переоденусь и приду.
– Я налью тебе, пусть немного остынет.
Грета надкусила коржик.
– Вкусно! Откуда коржики?
– Марина Глухова угостила.
– У них какое-то событие?
– Да нет, вроде бы.
Сестры помолчали.
– Как выставка?
– Неплохая. Неровная немножко. Но в целом неплохо.
– Понятно…
– Слушай, Симона, мне Никита не звонил?
Эффект был рассчитан правильно. Симона уставилась на Грету, думая, что ослышалась.
– А ты… разве не с Никитой была?
– Нет. Я была с Груммом.
– С кем?
– С Борисом Груммом, я тебе о нем рассказывала.
– Я не помню.
– Он театральный художник, сделал несколько последних спектаклей в экспериментальном театре у Дрожева. Между прочим, он из Риги. Но уже лет восемь работает в Москве.
– Хм… Хорошо. У тебя с ним роман?
– Нет, какой роман! Мы как-то встретились. Потом снова, и решили, что хорошо бы пообщаться о том, о сем, о разном. Без спешки. Вот и все.
– У него семья?
– Ну, да. Конечно. Точно я не знаю, но, по-моему, у них дом в Майами. Там и его дочка, и внучка, и жучка.
– Ну что же… молодец… но ты мне о нем не рассказывала. Я бы запомнила.
Дверь в комнату Греты была открыта, и Симоне было слышно, как Грета говорит по телефону.
– Юрий Маркович? Юрочка, привет, дорогой. Да, я. Узнал? Ха-ха-ха. Я и так богатая! Юр, я насчет пригласительных билетов. Есть один. Это точно. Второй – может быть, но пока не сто процентов. Понимаю! А ты скажи ей, что там будет скучно и нудно. И уйти раньше времени не дадут. Шучу, шучу! Ладно, Юр, я тебя бросаю. Увидимся. Не за что. Я тебя тоже. Пока.
– Здравствуйте, Реваз Николозович! Это Грета. Не узнали? Отлично! Буду богатая! Реваз Николозович, у меня образовался один лишний билет, я подумала о вас. Вы тогда говорили… А-а, уже не нужно. Ну, я очень рада. Просто я вспомнила, что вы… Да, я буду. Обязательно! Привет Тамрико!
– Будьте добры Федор-Кириллыча! Федь, привет, это я. Я тоже рада, но я по делу. Есть лишний билет на открытие. Ты как? Тысячу долларов! Ну, конечно, бесплатно! Начало в двенадцать. Нет, опаздывать неприлично. И нет смысла. Подумай, но недолго. Пять минут. Хорошо. Перезвони мне.
– Игорь Леонидович, здравствуйте, это Грета. А Маша дома?…
«
Грета вышла из комнаты и внимательно посмотрела на сестру.
– Что-то случилось?
– С чего ты взяла?
– У тебя расстроенный вид.
– Нет. Все в порядке.
– Представляешь, никак не могу пристроить пригласительный билет на открытие выставки для узкого круга. Есть такой художник – Глеб Мешков, он очень талантливый, но немного не в себе. Не смотрит чужих работ, сам нигде не выставляется годами. Но иногда его жена устраивает такой закрытый показ. Некоторые считают, что это все пиар. Не знаю. Он все-таки странноватый. Но талантливый. Слушай, Симона, а может, ты хочешь пойти? Это будет послезавтра в двенадцать.
– Нет, спасибо. Я… занята в это время.
– Жаль, тебе было бы интересно. Ладно, на крайний случай, остался Никита. Но если надумаешь, скажи мне, а я сейчас буду дальше звонить.
– Я не поняла, Грета, ты идешь без Никиты?!
– Да. А что?
– Ну, это как-то…непонятно.
– Ну, почему? Это все-таки необычная выставка, для узкого круга. Никита пока еще не искусствовед, не эксперт. Я бы очень хотела, чтобы он стал таким высоким профессионалом, но пока еще этого нет. И не очень прилично вести его на закрытый показ.
