— Джеймс Каан — великий актер. Лучшее и худшее в его карьере — роль Сонни Корлеоне.
— «Поэт, заключенный в теле гангстера». Что-то в этом роде, да?
— Точно. Роль в «Мизери» — это его расплата, искупление за Сонни.
— Меня очень тронуло, как ты им восхищаешься. Я только потому и осталась в твоем клубе.
— Мне жаль, что он оказался таким ужасным.
— Нужно видеть во всем хорошее. Генри предложил мне работу в книжном. И вот, спустя пять лет, — взгляни на нас.
— Четыре с половиной.
— Да все равно. Долго же ты не мог додуматься, что нравишься мне.
В киноклуб в свое время ходили и Паулина, и Надин.
— Ну, сама знаешь. Я медлительный, зато неуверенный в себе.
— Дурачок ты. Хочешь, посмотрим какой-нибудь фильм?
— Ты мне так и не сказала, что тебя смущает в семье Мартина.
Надин рассеянно пробегала руками по собственному телу. Вверх, вниз, между грудями, к основанию бедер. Сам того не замечая, Улисес начал делать то же самое. Так они и говорили, поглаживая себя, умащались своим потом, словно месили глину.
— Она напоминает мою, — сказала Надин, встала и ушла в ванную.
Улисес вспомнил первый разговор с Мартином. Джеймс Каан был одним из любимых актеров тестя. Улисес поспешил рассказать, что познакомился с Паулиной как раз на курсе киноклуба по Джеймсу Каану.
— Еще и года не прошло. Я понимаю, вам — да, в общем, и всем — этот брак, должно быть, кажется безумием, сумбуром, но что я могу сказать? Такое случается. Любовь с первого взгляда.
Мартин слушал так, будто Улисес говорил по-китайски.
— Как тебе персонаж Джеймса Каана в «Догвил-ле»? По мне, будто Сонни Корлеоне перевоплотился в отца Николь Кидман и поубивал всех этих подонков. Охренительный фильм.
Этот ответ окончательно убедил Улисеса, что его тесть не ненависть испытывает к своей дочери — и сыну (Паулина говорила, что с Паулем он тоже не общается), — а нечто гораздо хуже. Ненависть была просто острой фазой куда более глубокого чувства: чувства почти полной отчужденности по отношению к собственным детям.
Надин вышла из ванной, и Улисес предложил:
— Хочешь посмотреть «Крестного отца»?
— Всегда готова.
— Только чур всю трилогию целиком, до самого рассвета.
— Почему?
— Я тут думал про то, что сказал Фрэнсис Форд Коппола. «Крестный отец» — это не только про гангстеров и мафию. Это еще и история семьи.
Хесус считал, что принимать приглашение якобы генерала не следует, а следует обратиться в органы правопорядка.
— В связи с чем? — уточнила Мариела.
— Ну, не знаю. С преследованием. С вмешательством в частную жизнь. Придумаем.
— Мы даже не знаем, из-за Тора это или нет. И потом в какие именно органы?
Хесус уверенно сказал:
— Да конечно, это из-за Тора.
Новость об убийстве Тора вызвала волну протеста и возмущение организаций по защите прав животных. Некоторые иностранные знаменитости, например писатели Артуро Перес-Реверте и Фернандо Вальехо, резко осудили убийц пса в соцсетях. Проправительственные журналисты быстренько опровергли новость, но хозяйка Тора заявила, что если люди не верят ей, то могут спросить во «всем известном фонде „Симпатия к собакам"», где занимались ее раненым питомцем.
На следующий день после этих заявлений к Хесусу и Мариеле пришли двое из СЕБИНа, службы госбезопасности. Без всякого ордера они произвели обыск, чтобы «получить сведения о случившемся». Мариела помалкивала, а Хесус ответил на вопросы. Даже назвал адрес клиники, куда отвезли труп Тора.
Офицеры все записали и велели оставаться в Каракасе — Хесус и Мариела еще могут понадобиться.
— Простите, для чего мы еще можем понадобиться? — спросил Хесус.
— Для расследования, — сказал тот, что был потолще. С самого начала он один и беседовал с хозяевами квартиры. Второй и рта не раскрыл. — Нам предстоит выяснить, кто на самом деле убил пса.
— Я же вам сказал: пес поступил к нам с выбитым глазом и кучей дроби в голове. Мы не смогли его спасти.
— Это уже нам решать. Молитесь, чтобы его не успели кремировать. Может, вскрытие потребуется.
— Вскрытие? — переспросила Мариела с нервным смешком.
— Разумеется. Мы должны рассмотреть все гипотезы. Например, врачебную ошибку, — ответил толстяк и подмигнул.
Когда они убрались, у Мариелы случился приступ паники.
— Нас посадят, Хесус. Скажут, что это мы его убили.
— Успокойся. Не посадят.
— Откуда ты знаешь? И кому ты звонишь?
— В клинику.
Дежурный ветеринар подтвердил, что Тора кремировали. Хесуса забила дрожь.
Наутро у противоположного тротуара обнаружился патруль СЕБИНа. Хесус вышел, дошагал до аптеки на углу и оттуда минут пятнадцать следил за машиной. Вернулся домой, смотря прямо перед собой, и рассказал Мариеле.
— Ерунда какая-то. Ничего не понимаю.
Вскоре в дверь позвонили.
— Это они, — сказал Хесус, выглянув в окно. Вместе с женой они вышли к калитке.
— Добрый день, — поздоровался Хесус.
— Добрый день, — ответил один из офицеров, — и простите за беспокойство: кофейком не угостите? Хесус и Мариела переглянулись в полном шоке.
— Да, конечно, — выговорил Хесус.
— Может, зайдете? — пролепетала Мариела.
— Лучше не надо, сеньора. А то еще соседи подумают, что мы без ордера вламываемся. А это ведь незаконно.
