— Альтаграсия — это Элизабет, а Мартин — Разгневанный, — предположил Улисес.
— Да.
— Понятно. Видимо, теперь настал мой черед быть Разгневанным.
Надин вдруг заплакала.
— Что с тобой?
— Ничего, — сказала она, успокоившись, — со мной ничего.
В эту минуту залаяли собаки, и Надин вышла из мансарды. Небо Каракаса, как всегда по вечерам, окрасилось в милосердно-пурпурный.
«Мария Элена», — подумал Улисес.
Как бы решиться произнести эти два слова?
<p>31</p>Когда он проснулся, Надин уже не было. Белый том собрания сочинений, три тома рукописей Альтаграсии и блокноты с заметками лежали на полу с ее стороны кровати. Улисес спустился в кухню, взял из рук сеньоры Кармен чашку кофе и после первого глотка выглянул в окно.
— Вы Надин не видели?
Сеньора Кармен, Хесус и Мариела молча покачали головами, не отрываясь от дымящихся чашек.
Он мог бы проверить камеры безопасности и точно узнать, в каком часу и как Надин ушла.
Пешком либо уехала на черной «королле» или на какой-то другой машине. Но не стал. Ему не нужна была конкретная картинка. Улисес вспомнил про свой блокнот, оставленный в квартире. Как долго он уже работает без отдыха? Время в «Аргонавтах» походило на череду нелепых комнат.
— Съезжу в квартиру, проверю, все ли там в порядке. Если что, звоните.
Все разом очнулись от кофейного дурмана. — Не переживай, — сказала Мариела. — Езжай, отдохни, — сказал Хесус.
«— Я нам обед отложу в судочке, сеньор Улисес, — пообещала сеньора Кармен.
«Может, это и есть дом, — подумал он. — Когда хочется откуда то уйти только татем, чтобы поскорее вернуться».
В блокноте он записал такую сцену:
Надин окончательно исчезла. Это стало понятно по кофейной гуще. Сеньора Кармен первой обратила внимание.
— Это профиль нашей Нади, — сказала она, вглядываясь в дно чашки. Сеньора Кармен так и не привыкла называть ее Надин.
Улисес допил кофе и на дне своей чашки тоже увидел профиль Надин. Они сравнили гущу и окаменели, убедившись, что два силуэта полностью совпадают.
— О господи! — воскликнула Мариела. — И у меня тоже!
И показала чашку. Только Хесус еще не допил кофе. Пришлось ему поторопиться.
Четвертый профиль — или четвертая версия профиля — оказался на месте.
Это могло означать только одно: смерть. Но все промолчали. Даже Кармен, горничная, умевшая гадать на кофейной гуще.
Вечером Надин не вернулась, и никто в «Аргонавтах» не мог уснуть. В четыре часа ночи Улисес встал. Взял в кухне стул, пошел в комнату безопасности и стал ждать. В четыре сорок появилась черная «коралла» с затемненными стеклами и припарковалась у противоположного тротуара. Сердце у Улисеса бешено забилось. Сейчас точно выйдет Надин, не закроет за собой дверцу, проскользнет к воротам и дальше в дом.
Но минуты шли, а Надин все не выходила. На лестнице послышался шум.
— Кто там ходит? — крикнул Улисес.
— Это я. Где ты? — спросил Хесус, хотя на самом деле хотел спросить: «Что ты там делаешь?», поскольку уже заметил Улисеса в комнате безопасности. За ним шла Мариела. Втроем они уставились в экран.
— Та же черная машина, что в прошлый раз, — произнесла Мариела.
По коридору зашаркали шлепанцы: появилась сеньора Кармен с огромными мешками под глазами и молча присоединилась к наблюдению.
Текли минуты, но никакого движения на улице не было.
