Расстроенный Пако набрал номер генерала Пинсона. Он знал, что генерала уже нет в живых, просто в тот момент ничего лучше в голову не пришло.
Звонок Пако застал генерала Айялу в минуту, когда он меланхолично бродил по пустому дому и рассуждал, а не лучше ли будет застрелить жену и самому пустить себе пулю в лоб. Последняя ссора привела к тому, что Альтаграсия заперлась в мастерской и не выходила вот уже три недели. Кармен носила ей еду, но однажды Альтаграсия целый день отказывалась открывать, подозревая, что Мартин может подстерегать у двери, желая увидеть жену, — подозрения были обоснованные: он действительно стоял там. В результате он так разволновался, что проорал через закрытую дверь, мол, он прекращает попытки общения. Тогда Альтаграсия впустила сеньору Кармен и наконец поела, но дни шли, а она все сидела в мастерской. Мартин сходил с ума от одиночества и печали.
Поэтому его застал врасплох хриплый, надломленный голос на том конце провода, утверждавший, что звонит хранитель «Гумбольдта».
— Хранитель «Гумбольдта»? Это как?
— Да, понимаете, сеньор, я работаю охранником в отеле «Гумбольдт». Том, который стоит на Авиле, знаете?
— Отлично. Чем могу помочь?
— Понимаете, сеньор, правительство только что конфисковало отель, и меня хотят выгнать. А ведь я охраняю его с самого открытия.
— Вы там со времен Переса Хименеса?
— Да, сеньор.
Ситуация начинала забавлять генерала.
— Мне очень жаль, сеньор, что так поступают именно с вами. Как вас зовут?
— Франсиско Сеговия, к вашим услугам. Можете называть меня Пако.
— Да, мне искренне жаль, сеньор Пако, что с вами так случилось, но я не понимаю, при чем здесь я. Всего хорошего!
— Подождите минутку, сеньор. Я знаю, что генерал Пинсон умер, но ума не приложу, к кому еще обратиться.
Услышав имя генерала Пинсона, Мартин передумал класть трубку. Наконец он уразумел, что происходит. И на следующее утро отправился к канатной дороге.
На станции Мариперес ждал служащий. Он сопроводил Мартина во время подъема и дальше, до самого порога комнаты Пако Сеговии.
Мартин и Пако вместе пообедали, и на прощание генерал пообещал скоро вернуться с новостями.
Через два дня Пако Сеговии позвонил давешний чиновник из Министерства туризма и объявил, что комнату в «Гумбольдте» освобождать не нужно.
— Кроме того, по распоряжению главнокомандующего Уго Чавеса вам назначается пенсия от венесуэльского правительства в знак признательности за многолетний труд.
В выходные на той же неделе сеньора Кармен разбудила Мартина во время сиесты. «У ворот стоит мужчина с собакой», — обеспокоенно сообщила она.
— С собакой? Пускай проваливает.
— Я так и сказала, но он говорит, это вам в подарок. Здоровенный такой пес.
Мартин привел себя в порядок и вышел к воротам, заинтригованный. Там стоял тот самый служащий, который сопровождал его на канатной дороге. На поводке он держал пса, и тот действительно оказался огромным. Пес был полностью черный, кроме белой полосы вдоль хребта, напоминавшей снег на вершинах горной цепи.
— Генерал, я привез вам Невадито. Это от дона Пако, в благодарность за оказанную услугу. — Служащий протянул ему поводок.
Мартин взял, бормоча, что это, должно быть, какая-то ошибка.
— В этой папке все документы Невадито, прививки и прочее. Доброго дня, генерал. — Он сел в джип, с которого еще не успели снять логотип «Волшебной Авилы», и уехал, не дожидаясь ответа.
Мартин вернулся в дом. Пес первым делом напустил большую лужу в гостиной.
Сеньора Кармен вышла из кухни и при виде поднявшего лапу Невадито вскрикнула:
— Что вы с ним будете делать, генерал?
Мартин молча наблюдал, как озеро мочи вкрадчиво подбирается по паркету к двери в кухню.
— Сейчас увидишь, Кармен, что я с ним сделаю. Пошли со мной.
Мартин положил ладонь на гигантскую собачью голову и мягко потянул за поводок. Втроем они направились в восточное крыло и остановились перед дверью мастерской. Мартин сделал сеньоре Кармен знак постучать.
— Что там еще? — послышался голос Альтаграсии, как всегда недовольной, что ей мешают.
Потом приближающиеся шаги. Альтаграсия открыла и, увидев пса, испустила вопль.
— Что это такое? — спросила она, сверкая глазами, и в этом вопросе ярость мешалась с беззащитностью.
Севший было пес, услышав ее голос, встал и завилял хвостом.
Мартин протянул жене поводок и сказал:
— Его зовут Невадито.
Надин пришла к убеждению, что сеньора Альтаграсия намеренно оставила свой след в переводах. Эти зазоры, эти кажущиеся ошибки толкования и поэтические вольности напоминали хлебные крошки, указывающие путь к тайной истории ее жизни.
