Провалялся в кровати целый день, мысленно избивая всех троих друзей. Я пока не был в силах называть их бывшими, но это скоро должно было произойти. Было трудно думать плохо о людях, которые долгое время считались близкими. И я совсем не понимал Марка...
Вышел покурить, пришлось вернуться в квартиру, когда понял, что забыл зажигалку. Я чертыхнулся, переплевался весь, но за огоньком сходил. Прикурив, уселся на ступеньки лестницы, чтобы хоть немного расслабиться.
– И поэтому тебе нельзя завести собаку? – этот голос я узнал сразу.
– Ну, ещё потому, что у мамы любимое животное – кошка, а у папы за всю жизнь был только один хомяк, который умер у него на второй день, – брат поднимался по лестнице в сопровождении нашего нового соседа. И как они умудрились познакомиться?!
– Понятно, всего тебе хорошего, – Билл провёл ладонью по его волосам, взъерошив их. Нудный родственник скрылся за дверью квартиры, а мужчина обернулся, заметив меня.
– Все ещё в плохом настроении?
– Какое тебе дело? – снова начал грубить я. Этот мужчина заставлял меня чувствовать себя странно, я злился от того, что не мог понять своих ощущений.
– Просто интересуюсь, – пожал плечами, доставая из кармана пачку сигарет. – Твой брат сказал, что тебя избили...
– А так по мне не видно, – я усмехнулся, ведь вся моя рожа была украшена синяками да царапинами.
– Твои друзья?
– Нет... - отвернулся, потому что не любил врать.
– Нет в этой жизни ничего, из-за чего стоило бы так переживать...
– Откуда тебе знать?
– А откуда тебе знать, что это не так? – он прикурил, медленно подходя ко мне, присел рядом.
Я не знал, как ответить на вопрос этого человека. Для меня вообще было странно разговаривать с ним. И раздражение только росло оттого, что он отвечал вопросом на вопрос. Я украдкой поглядывал на его руки, одна из которых лежала на колене, а пальцами второй он сжимал фильтр сигареты. Узкие запястья и длинные пальцы показались мне красивыми и какими-то особенными, что ли. А левая рука была украшена татуировкой от запястья до кончиков пальцев. Я её плохо разглядел, решив, что нельзя так долго пялиться на него.
– Это из-за того парня, который тебя тут поцеловал? Марк, кажется.
– Скорее, просто из-за самой ситуации... – я затушил сигарету о лесенку и оставил её в пепельнице.
– Из-за поцелуя с парнем?
– А в этой ситуации есть еще что-то странное?
– Не злись, Том. В жизни так случается: чтобы пойти дальше, нужно открыть новую дверь. Двери никогда не открываются просто так, а ключи к ним спрятаны. Для того, чтобы измениться, нужно выйти из зоны комфорта, преодолеть свои страхи и сомнения. Сегодня тебе тяжело и ты не понимаешь того, что происходит вокруг тебя. Ты потерял кого-то очень близкого, чтобы идти дальше... Тебе станет легче, когда пройдёт немного времени.
Я слушал его и понимал, что успокаиваюсь. Была какая-то правда в его словах, в его тихой речи. И я снова не знал, что ему сказать.
– Ничего не происходит просто так, будь готов к переменам в своей жизни...
– Как ты можешь об этом рассуждать, если не знаешь меня и ситуации...
– Любой сможет, тебя волнует другое – каким образом я догадался о твоей печали. Да?
– Ты психиатр или психолог, – буркнул я, – ничего удивительного в этом нет.
– Не совсем так, просто все люди что-то скрывают, но делают это по-разному. Ты держишь всё на поверхности, надеясь, что никто не узнает твоей тайны. Не так ли?
– Какой тайны? – я сложил руки на груди и прищурился, глядя на него.
– Тебе нравятся мальчики, Том, – усмехнулся, поднимаясь с лестницы. Я так и сидел, ожидая от него продолжения. И он продолжил, остановившись у своей двери, чтобы затушить окурок о пепельницу. – Ты смотришь на меня по-особенному... – изогнул бровь, скрываясь за дверью.
Я почувствовал странный прилив крови к лицу, мне стало жарко и немного стыдно. Но я ведь не думал никогда о нем в таком контексте? Не думал. И смотрел я на него просто потому, что он был новым человеком в моём окружении, а ещё он отличался от всех остальных.
Пока дошёл до реки, чуть не сдох. Солнце палило слишком сильно, песок под ногами был горячим, ступни исчезали в нем. Я подошёл к компании ребят, с которыми учился в одной группе. Мы трепались о всяком, искупались, мне нужно было возвращаться домой, ведь домашний арест никто не отменял. Я уже попрощался с парнями, когда к нам подошёл Маркус...
– Трюмпер, чего, новую жертву себе выбираешь? – я захотел исчезнуть. Он ведь не станет рассказывать всем?!
– Ладно, мне пора!
– Погоди, Том, – Оливер остановил меня, – чего это ты такой побитый?! – нашёл время, когда спрашивать, раньше не мог спросить? Страх липкими лапами сковывал меня, я чувствовал, что лучше уйти.
– А геи всегда битые ходят, – я же говорил, эта мразь не могла промолчать. Парни начали ржать, принимая реплику Маркуса за очередную шутку, только у меня уже сердце в пятки ушло.
– А если серьёзно? – Сэм закончил смеяться.
– Подрался, – как можно спокойнее произнёс я.
– Парни, вы прикалываетесь, что ли? – заткнись, заткнись, заткнись! – Наш Томми – гей, – ошибка природы.
