Ян Кэ не придал значения моего разговору – он был сосредоточен только на дороге. Мы беседовали с заведующим книжным магазином, пока машина не подъехала к гостинице. Тот сказал, что обсудит детали и время автограф-сессии в следующий раз. Я вежливо закончил разговор. Пока мы ждали лифта, Ян Кэ спросил, кто звонил и почему я так долго говорил. Мне не хотелось ему врать, поэтому я сменил тему разговора и показал ему сообщение от X.
Ян Кэ не понял моего замысла, но сообщение действительно заставило его задуматься. Он сказал, что был очень осторожен, и даже сегодня мы обсуждали это в туалетной кабинке; так как же об этом мог узнать кто-то посторонний?
Вернувшись в номер, я не мог перестать думать, что, возможно, на мне и нет «жучков», но они могут быть на Ян Кэ. Закрыв дверь, я сказал ему:
– Снимай рубашку и штаны.
Мой друг на мгновение замер, а затем выпалил:
– Ты ненормальный!
– Я беспокоюсь, что на тебе может быть «жучок». Неужели я могу иметь в виду что-то другое? – раздраженно объяснил я.
– Не буду раздеваться, – упрямо сказал Ян Кэ.
– Ты же часто ходишь дома раздетым, я уже все видел; чего стесняться?
Но Ян Кэ продолжал отказываться и даже пригрозил:
– Если будешь приставать, снимай отдельный номер и спи один.
– Я действительно беспокоюсь… Иначе как кто-то еще мог узнать о наших планах? Если только ты не рассказал кому-то еще, – с обидой сказал я.
Я ожидал, что Ян Кэ продолжит спорить, но он вдруг замолчал и через некоторое время тихо сказал:
– Тоже верно.
Затем снял черный пиджак, развязал темно-синий галстук, скинул туфли и расстегнул рубашку. Снял ремень и бросил его на кровать, готовясь снять брюки. Я не ожидал, что он так легко согласится, и на мгновение мне стало неловко.
– Давай проверь, нет ли чего, – серьезно сказал Ян Кэ.
– Ты не шутишь? – Я не хотел остаться в дураках.
– Какой ты зануда… – Ян Кэ сам проверил свою одежду, даже осмотрел подошвы обуви.
В тот вечер мы проверили всё, дабы убедиться, что «жучков» нет, но ничего не нашли. Закончив с этим, по очереди приняли душ и легли в свои кровати. Что касается моей мамы, она все еще не хотела говорить, почему поссорилась с отцом. Я и сам не стал звонить домой, чтобы расспросить его, в чем было дело.
Я боялся, что Ян Кэ сочтет меня и мою семью слишком надоедливыми, и перед тем, как выключить свет, попытался объясниться. Но мой друг сказал:
– Я вовсе не против. Хорошо, когда есть родители, ты должен ценить это. Мне нравится, когда вокруг много людей, это весело.
– Разве ты не любишь тишину и покой?
Как и ожидалось, Ян Кэ сразу ответил:
– Да, я люблю тишину, и тебе лучше поскорее съехать.
– И съеду, – с вызовом сказал я.
– Перед тем как съехать, не забудь выплатить мне всю задолженность за аренду, тогда ты сможешь ходить с высоко поднятой головой, – не уступал Ян Кэ.
Я возмутился:
– С высоко поднятой головой? Что с тобой? Ты думаешь, я готов унижаться из-за денег?
Но Ян Кэ парировал:
– Ты уже согнулся в три погибели, разве не из-за денег? Иначе зачем ты пришел в нашу больницу? И зачем терпишь все эти унижения?
Его слова задели меня за живое. Я пришел в больницу Циншань по рекомендации профессора У из моего университета в Шанхае, и, конечно, деньги тоже сыграли свою роль, но все не объяснить в двух словах. Я хотел отстоять свою точку зрения, но в этот момент позвонил Сун Цян.
– Врач Чэнь, скорее приезжайте, кое-что случилось! – в панике выпалил он.
– Что? С Янь Хань что-то не так? – Я вздрогнул.
– Нет, просто приезжайте скорее!
Время было позднее, и, если б ничего серьезного не произошло, Сун Цян не стал бы звонить просто так, я это прекрасно понимал. Чтобы сразу разобраться в ситуации, я попросил Сун Цяня не тянуть и не тратить время впустую.
Тот, сильно взволнованный, сразу рассказал, что мать Янь Хань пришла в больницу Циншань посреди ночи и устроила скандал. Однако она пришла не для того, чтобы забрать дочь домой, – просто устроила перебранку в стационарном отделении. Это не было чем-то из ряда вон выходящим – мы регулярно сталкиваемся с непониманием и отрицанием со стороны родственников психически больных пациентов. Но прийти ночью в стационар и устроить шум, нарушив покой пациентов, что может сильно сказаться на их эмоциональном состоянии, – это уже серьезно. В больнице Циншань лечатся пациенты с тяжелыми заболеваниями, для них важна спокойная и комфортная обстановка. Даже если вспомнить время, когда у нас в подвале проводились строительные работы, у многих пациентов состояние ухудшилось. С такими вещами нельзя шутить.
Сун Цян не глуп и, скорее всего, уже обратился за помощью к охране, да и другие врачи тоже наверняка вмешались. Но Янь Хань – пациентка первого отделения, а я – ее лечащий врач, поэтому мне нужно было туда ехать. Увидев, что на улице уже темно и идет дождь, я решил поехать в больницу один, но Ян Кэ встал с кровати, оделся и сказал, что поедет со мной. Не дожидаясь моей благодарности, он добавил:
