– Мы не были знакомы с Чжан Цици, почему она со мной так обошлась, когда я лежал с температурой в ординаторской… – с недоумением сказал я. – К тому же я выяснил у зама Ляо, что труп, найденный на минус втором этаже, точно принадлежит Чжан Цици. С момента ее смерти прошел год, как же она тогда оказалась в ординаторской?
Ян Кэ тяжело вздохнул:
– Ничего не могу понять, уже голова разрывается.
– Должны ли мы красть то письмо? – Меня раздирали сомнения.
Ян Кэ отодвинулся вправо, откинул голову назад и презрительно сказал:
– Если тебе скажут спрыгнуть со здания, ты что, спрыгнешь? Ты действительно идиот? Конечно, мы не можем воровать чужие вещи.
– Тогда…
– Я имею в виду… – Видимо, боясь, что наш разговор могут подслушивать, он приблизился и сказал мне на ухо: – Как придет время, ты возьмешь с собой фальшивое письмо. Понадеемся на удачу. Кто узнает, что письмо – подделка?
Ян Кэ сидел так близко, что я чувствовал, как его дыхание щекочет мне шею; я не выдержал и издал смешок. Ян Кэ же подумал, что я смеюсь над его идеей, поэтому тут же разозлился. Он поинтересовался, есть ли у меня предложения получше, но сам он ни за что не станет плясать под дудку Х. и красть вещи. Ян Кэ выглядел сурово, но в то же время был преисполнен чувства справедливости. Мне даже стало стыдно. В конце концов, я уже был готов вломиться в кабинет заведующего и украсть это письмо.
Я не выношу, когда кто-то злится, поэтому тут же сменил тему разговора и рассказал Ян Кэ о заболевании Ма Линь. Так как синдром Мюнхгаузена крайне редкое заболевание, мой рассказ заинтересовал Ян Кэ. Подтолкнув меня локтем, он спросил, знаю ли я сюжет из Библии о семи тучных и семи тощих коровах.
Библию я не читал, но хорошо знаком с работами Фрейда. В одной из своих книг «Толкование сновидений» он провел анализ библейского сюжета о том, как Иосиф толковал сон египетскому фараону, в котором семь тощих коров съели семерых тучных. Сон фараона можно истолковать следующим образом: после семи урожайных лет наступят семь лет голода и засухи, то есть через семь лет время благополучия завершится. Подобный символизм часто встречается в литературных произведениях – он является метафорой, к которой апеллирует автор. Для Фрейда толкование сновидений являлось своего рода расшифровкой кода – ведь в снах может быть зашифровано довольно много информации, наподобие того, что семь тучных коров – это плодородные годы, а тощие – годы неурожая.
Мир людей с психическими заболеваниями – это мир фантазий и грез, который они создают сами как в реальности, так и во сне, а каждое их слово или действие таит в себе определенное зашифрованное значение. Мы можем анализировать иррациональные поступки и слова каждого пациента точно так же, как Иосиф толковал сновидения фараону.
Вспомнив этот сюжет, я в беспокойстве вскочил и воскликнул:
– Черт возьми! Беда…
Причина, по которой я так отреагировал, заключается в том, что Ма Линь всеми правдами и неправдами хотела лечь в больницу – значит, она наверняка изучила порядок направления на госпитализацию в специализированных психиатрических клиниках. В такой больнице, как наша, не проводят хирургические операции; я предположил, что, попав к нам, Ма Линь не будет вполне удовлетворена этим фактом. Однако она далеко не глупа и, скорее всего, приняла это во внимание. Исходя из этого, Ма Линь, вероятно, начнет симулировать какой-то другой недуг после госпитализации, а мы, в качестве оказания помощи, выпишем ей направление в другую больницу. Таким образом она, как пациент нашей больницы, продолжит наслаждаться своим болезненным состоянием и пребыванием в больнице.
«Но теперь все больницы отказываются принимать ее, учла ли она такое развитие событий?»
Ма Линь – неопасный пациент, у нее нет суицидальных наклонностей, поэтому Сун Цян определил ее в палату открытого типа, там относительно не строго контролируют пациентов. Поразмыслив об этом, я разволновался и со всех ног помчался в стационарное отделение. Больше всего сейчас я опасался не того, что Ма Линь начнет симулировать очередное заболевание, а причинит себе вред. Касательно пациентов у нас с Ян Кэ было полное единодушие; он последовал вместе со мной к Ма Линь.
К счастью, как я и говорил ранее, у нее не было склонностей к суициду. Когда мы поднимались по лестнице, то встретили Ма Линь, смотрящую в окно. Она стояла облокотившись на перила и явно не собиралась прыгать из окна. Я подозвал ее. Ма Линь спросила, что случилось и не нужно ли уже идти на операцию, к тому же пожаловалась на боли в колене. Осмотрев ее, я заметил след от укола. Какой-то пациент уже вводил себе в колено некое токсичное вещество, чтобы симулировать болезнь, – вот и Ма Линь решила действовать по этому шаблону.
